Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

— Это было больше чем хорошо, — сонно уступила она.

— Я знаю, — буркнул он, но она почувствовала вспышку его удовлетворения от ее слов. Он забрался обратно на кровать и деловито притянул ее к себе, властно, точно кот.

Она не стала протестовать.

34

НЕОЖИДАННЫЙ САРАЙ



Пробуждение вышло мягким и мучительно-сладостным. Под уговорами дневного света и ласк Рока легко было похоронить тревоги, легко было не думать ни о чем, кроме простого, окаймленного золотом наслаждения, и притворяться, будто лишь оно и имеет значение.

Она не удержалась и стала искать на его руке рану, которую сама же и нанесла. Он покорно протянул руку для осмотра, но остался лишь едва заметный белый шрам. Она провела пальцем по спиральным линиям на его подтянутой груди.

— У этих узоров есть какой-то смысл?

Он потянулся под ее прикосновениями, отчего золотые линии исказились.

— С некоторыми из них я вылупился. С этим, например, — с ироничной ухмылкой он указал ниже. — А остальные появлялись каждый раз, когда я исполнял желание сердца.

Пальцы ее замерли.

— А какое…

Взяв ее руку, он приложил ее к груди чуть ниже левой ключицы.

— Это было желание твоей матери.

Золотые линии в этом месте ничем не отличались от остальных, и прикосновение к ним не вызывало ничего, кроме странного диссонанса от мысли, что он был достаточно стар, чтобы знать ее мать еще до ее рождения.

— Сколько всего желаний ты исполнил?

Он повернулся к ней.

— Четырнадцать. Намного меньше, чем воплотил кошмаров. Я могу воплотить лишь одно желание сердца для каждого человека, но бесконечное число страхов.

— А для него ты исполнил желание? — тихо спросила Жизель.

Року не нужно было уточнять, какого именно она имеет в виду. Он качнул головой.

— Нет, — ответил он так же тихо. — Я бы исполнил, если бы он попросил, но он всегда говорил, что лучше не тратить его впустую, пока не возникнет крайняя необходимость.

— Ты знаешь, каким было бы его желание?

Рок вел пальцем по одной из линий, спускавшихся по его боку, избегая ее взгляда.

— Желания сердца не всегда просты. Сердце часто страждет исхода, не задумываясь ни о «как», ни о «почему». К тому же желания меняются. Когда мы только встретились, его глубочайшим стремлением была безопасность его двора и его положения в нем. Нюансы того, что именно это означало, менялись. К моменту, когда все с таким треском рухнуло, он уже закрыл свое сердце от меня, — он тяжело вздохнул.

— Ты любил его? — Это прозвучало полувопросом. Ей не хотелось говорить о его бывшем любовнике, но одновременно хотелось знать каждую мучительную подробность.

— Я был глуп и молод. Мне следовало понять, насколько глубоко укоренились его амбиции и как далеко он зайдет ради их достижения. Но тогда я лишь восхищался его сильной волей, не задумываясь о том, куда эта воля направлена. От него исходила… как бы это описать?… уверенность в своей цели. Уверенность, которой мне всегда не хватало, — Рок поморщился.

— Могу это понять, — неохотно признала она. Ей не хотелось находить в Аверне какие-либо достойные восхищения качества, особенно те, которых не хватало ей самой. — Уверенность привлекательна сама по себе. Не то чтобы я одобряла то, как он с ней поступил, но я часто думала о том, как, должно быть, приятно меньше сомневаться.

Он удивленно повернулся к ней.

— Такой ты себя видишь?

— Мне потребовалось сорок лет, чтобы прийти и найти тебя, — напомнила она ему. — Не самый яркий признак решительного характера.

Он вгляделся в ее лицо.

— Сорок лет упорства перед лицом судьбы, которой ты никогда не заслуживала, и все это двигалось стремлением почтить свою семью и то, что ты считала своим долгом. И когда ты наконец пришла сюда, чтобы встретиться с тем, что считала ужасающим злом, тобой руководил тот же долг перед чем-то большим, чем ты сама. В тебе нет недостатка силы. Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю.

Она не знала, что ответить. Его описание ничем не напоминало ее собственное представление о себе, и все же он не мог лгать, ведь так? Но это был слишком ошеломительный сдвиг восприятия.

Он улыбнулся с внезапной иронией.

— Я, со своей стороны, рад, что ты махнула рукой на надежду увидеть во мне хоть какую-то твердость характера и вместо этого пришла, чтобы вколотить в меня немного разума. Я чрезвычайно наслаждаюсь сопутствующими выгодами.

— Ах вот как? — гневно проговорила она, но то, как в этот миг задвигались его руки, заставило ее сменить гнев на милость.

Рассвет уже окончательно миновал, когда они выбрались из постели. Жизель вернулась в свою комнату, чтобы одеться, и испытывала одновременно замешательство и досаду от того, что заливалась румянцем, крадучись по коридору — будто здесь был кто-то, способный увидеть или заметить, как она покидает комнату Рока во вчерашнем мятом платье!

Что ж, чисто технически здесь могла быть Апфела, но с какой стати ей ходить в эту часть дома? Да и Апфелу вряд ли смутило бы такое поведение, хотя от мысли о ее прямолинейных комментариях щеки Жизель вспыхнули еще сильнее. Облегчением стало благополучно добраться до своей комнаты без происшествий.

Приведя себя в порядок — и как только Рок сохранял серьезное лицо, когда ее волосы выглядели так, словно проиграли жестокое сражение с птичьим гнездом? — она спустилась на кухню, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть трещины в доме. Она выдавала желаемого за действительное, или они и вправду стали меньше со вчерашнего дня? Небесная Мальва по крайней мере казалась более умиротворенной: дом тихо гудел под ее ладонью, когда она прижимала руку к стене. Лестница тоже вела себя прилично, пока Жизель спускалась.

Она замерла на пороге кухни, неожиданно встреченная парой ярких голубых глаз, пылавших прямо посреди очага. Они моргнули, и создавая ощущение игры, принадлежащее им существо радостно прыгнуло обратно в языки пламени, точно дельфин, резвящийся в огненных волнах.

Зингибер сидел перед ним как прикованный, поводя усами и следя за движениями существа.

— Это… саламандра? — спросила она, подкрадываясь ближе и вспоминая название из бестиария.

Огненная мышь, — проворчал Зингибер, хлеща хвостом. — Я ее поймаю.

Саламандра покрутила хвостом перед котом в манере, которую можно было назвать исключительно провокационной.

— Не думаю, что это хорошая идея. Ты обожжешься, — сказала она коту.

Жизель почувствовала, как