Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

насколько он изголодался по ним, как смакует каждое мгновение контакта, откликаясь на ее собственный голод и неутолимую жажду касаний. Связь делала их невероятно чуткими друг к другу и многократно усиливала каждое ощущение — его наслаждение и ее собственное, переплетаясь снова и снова.

Она провела пальцем вдоль его позвоночника, завороженная тем, как гладкая кожа сменяется плюшевым бархатом меха. Из его груди вырвался низкий рык, хвост хлестнул по воздуху, и не успела она опомниться, как оказалась перевернута на живот. Его вес придавил ее к матрасу, обжигающий рот прижался к стыку шеи и плеча, а твердый член уперся в ягодицы. Волна желания захлестнула ее. Ей хотелось — и ему хотелось — чего-то жаркого и властного.

— Это означало «не трогай меня там»? — выдохнула она.

— Нет, — прорычал он. — Как раз наоборот. Прости. Не знаю, что на меня нашло. — Он немного отстранился, и когда она села, его глаза были широко раскрыты. Она все еще ощущала тепло его рта и знала, что там остался след. Его взгляд упал на это место, и в глазах вновь вспыхнул огонь.

— Что ж, давай проверим, сможем ли мы заставить это наваждение вернуться, — сказала она, садясь на него верхом. Желание внутри было слишком нетерпеливым, чтобы ждать.

Его глаза пылали, как черные звезды, и он замер, затаив дыхание, пока она направляла его и медленно опускалась. Ее собственное дыхание сбивалось, и каждый выдох заставлял остро чувствовать, как он дюйм за дюймом продвигается внутрь. Его ладони лежали на ее бедрах, и она ощущала пробегавшую по ним мелкую дрожь.

Он с шумом выдохнул. Внезапно она снова почувствовала эхо его удовольствия, смешивающееся с ее собственным, сбивающее с толку, но прекрасное. Она начала двигаться — медленно, размеренно, растягивая каждое скольжение. Милостивая Леди, как же ему, ей… им обоим было хорошо! Границы между ними размывались, эмоции сплетались с телесными ощущениями. Жар вытеснил все остальное: затаившийся страх открыться чересчур сильно, чувствовать слишком глубоко, глубокие неудачи, долгое время бывшие частью их жизни. На данный миг существовало лишь это — щемящая незащищенность обнаженных душ. Это было больше, чем секс. Это казалось…

Внезапный всплеск наслаждения примкнул к двойному ощущению, расцветая ровно там — между ног, изумив ее, ведь его руки все еще оставались на ее бедрах. Она замерла, сбившись с ритма, и он издал животный рык протеста, толкнувшись навстречу.

— Жизель. — Он выругался, когда она слезла с него, почти способная порадоваться отступлению от той ошеломительной близости, что нарастала между ними. Она чувствовала себя потрясенной.

Его член блестел от их соития, золотые узоры светились. У основания выступало кое-что еще, созданное из того же мерцающего золота. Вот что она почувствовала! На ее глазах отросток втянулся, и она коснулась места, где он скрылся. Рок вздрогнул.

— Что во имя Пантеи это такое?! — спросила она. — Рок?

Он снова изо изо всех сил пытался подобрать слова, пока она прижимала пальцы к его телу. Было нечто весьма приятное в том, чтобы видеть своего обычно многословного ученого столь косноязычным, но ей требовался ответ. Нехотя она перестала его трогать.

— Объясни.

— Это просто я, — возмутился он. — Втягивающийся узел. Ты разве никогда не видела… — Он моргнул, осознав.

— Нет, не видела. У мужчин-людей их обычно не бывает, — с улыбкой ответила она. — Это стандартная особенность фейри?

— По-разному, — выдохнул он, когда она снова погладила его. Нежная кожа задрожала, и дополнительный анатомический орган проявился вновь. Этот узелок обладал той же бархатистой твердостью, что и член, и, Жизель заметила, при прикосновении оказывал на владельца схожее действие: глаза Рока закатились, когда она зажала узелок между двумя пальцами, а по ее телу пробежал отзвук его наслаждения.

— Какой приятный сюрприз, — задумчиво произнесла она.

— Так ты позволишь мне пустить его в ход? — Голос его охрип от вожделения.

— Скоро, — пообещала она. — В конце концов, я пропустила это во время первого осмотра. — Ей слишком нравилось дразнить свое Проклятие. Эхо его наслаждения бурлило в ее венах, приправленное его досадой. Это казалось куда безопаснее, чем то, что нарастало между ними прежде. Она не могла позволить себе снова столкнуться с медленным слиянием сердец и умов, с иллюзией занятия любовью. Ее разум отшатывался от самого слова, едва оно возникало в мыслях. Нет, лучше оставить все как есть. Простое удовольствие. Трах.

Она ласкала его, позволяя безопасно дистанцированному удовольствию вибрировать в ней, пока все его тело не натянулось от напряжения, а сама она не задрожала, влажная от того же возбуждения.

— Жизель, — застонал он, не в силах вымолвить ни слова, кроме ее имени. — Жизель.

В тот момент она почувствовала свою власть над ним — он сделает… все что угодно. Все, что ей захочется. Его глаза, огромные, выражали нечто большее, чем просто страсть — полное самоотречение. Возьми меня. Владей мной. Желай меня. Позволь мне.

— Что ж, хорошо, — сладостно прошептала она ему на ухо, подчеркнув слова дополнительным движением пальцев. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Прямо сейчас.

Это было все, что потребовалось, чтобы он сорвался с цепи. Подавшись вверх, Рок повалил ее на спину и вошел до упора одним толчком, от которого оба удовлетворенно зашипели. Он двигался над ней, не сводя с нее глаз, и эта близость казалась чрезмерной. Но Жизель оказалась в ловушке, ловя его ритм и выгибаясь навстречу. Толчки становились жестче и глубже, каждый возносил ее все выше, а дополнительный орган находил ноющий пучок нервов и бил по нему снова и снова, пока она не закричала, захлебнувшись наслаждением.

Она пыталась отстраниться, пока они сливались в единое целое, но ощущения смыли все связные мысли, оставив лишь желание. Желание, которое было сильнее простой физической потребности, затапливало все трещины в ее душе и делало ее цельной на мгновение ослепительного восторга.

Медленно они отстранились друг от друга, тяжело дыша и приходя в себя. Рок смотрел на нее с нежной тревогой и изумлением, а испуганное, осторожное сердце Жизель больно сжалось от надежды.

Она отвернулась, почувствовав странное смущение.

— Было приятно, правда?

— Приятно? — сдавленным голосом переспросил он.

— Ну, тогда хорошо, — с улыбкой поправилась она. — По крайней мере, мне так показалось. А тебе разве нет?

Он отодвинулся от нее с рычанием.

— Ты самая… самая выводящая из себя женщина. Жди здесь.

Она услышала, как он ушел в угол комнаты, затем раздался плеск воды. Жизель чувствовала себя слишком расслабленной, чтобы шевельнуться, пока он не вернулся с влажной тканью в руке. Ее сердце слегка оттаяло, когда он стал ухаживать за ней, не переставая