Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

— С тобой такое бывало?

В его тоне прозвучала ироничная нотка.

— Когда я впервые исполнил желание, я испытывал такую эйфорию, что сочинил оду каждому предмету на своем письменном столе. В ней было семнадцать строф. В одном месте я зарифмовал «нож для писем» с «набивателем ящиков». Сампас никогда мне этого не забывала: она выучила все произведение целиком и декламировала случайные строчки из этой жути каждый раз, когда ей казалось, что я слишком задираю нос.

— Должно быть, она декламировала его часто.

Он тихо хмыкнул.

— Она бы тебе понравилась. Как ты себя чувствуешь?

— Больше не тянет писать стихи о ножах для писем. Полагаю, это значит, что нам пора вставать и заниматься очистительными ритуалами. — Она вздохнула и попыталась сесть.

Рок не то чтобы сопротивлялся ее движению, но и не отпустил ее с той скоростью, которой она ожидала. Жизель повернулась и вопросительно посмотрела на него. Выражение его глаз заставил вопрос застыть у нее на губах.

32

ОХОТНИК



Это была не та отстраненная маска, которую он носил так часто. И не та версия, которую она привыкла считать настоящей: добродушный и отчасти рассеянный мужчина. Перед ней предстал тот, кого она видела в снах — с пылающим огнем противоречивого желания взглядом.

— Жизель, — произнес он ее имя с какими-то отчаянными интонациями и сократил остававшееся между ними небольшое расстояние.

Все происходило совсем не так, как во сне. Там витала мягкая иллюзорность, словно поцелуй в приятном тумане. В происходящем же сейчас не было ничего эфемерного — каждое ощущение казалось плотным и земным. Его ладони сжали ее лицо, а ее ноги распахнулись поверх его бедер. Он целовался словно медовое вино: гладко, сладко и опасно-упоительно. Поцелуй напоминал донное течение во время прилива, утягивающее ее в открытое море.

Прежде ей не приходилось так целоваться — или, быть может, она забыла. Возможно, ей требовалось забыть, иначе она не выжила бы без этого столько лет. Она уверяла себя, будто не скучала по подобным чувствам, и никто из прошлых любовников все равно особо о ней не заботился, но о, как же лживо звучали мысли! Ей чертовски не хватало этой первобытной близости.

Поцелуй никак нельзя было назвать вежливым. То были скопившиеся и вспыхнувшие десятилетия тоски, когда каждое нервное окончание оживало от жажды. Порыв подавлял любые высшие мысли низменным животным инстинктом. Ее грудь прижималась к его груди. Его пальцы запутались в ее волосах. Ей хотелось большего. Ей хотелось всего.

И все же.

И все же она не могла удержаться от мыслей: Неужели он правда хочет меня? Стоит ли делать это прямо сейчас? Хочу ли этого я сама?

Она отстранилась, испытывая неловкую смесь сомнения и возбуждения.

— Что ты делаешь, Рок? — сбившимся голосом спросила она. — Что мы делаем?

Его тяжелое дыхание заполнило пространство под деревом, отзываясь эхом от камней.

— Поддаемся искушению, — ответил он глубоким хриплым голосом. — Прости. Мне не следовало.

Она высвободилась и села ровнее, сопротивляясь неумолимому потоку, утягивающему ее к нему.

— Да, не следовало, — произнесла она. — Я могу смириться с тем, что мы либо обоюдно поддаемся соблазну, либо соглашаемся этого не делать. Но я не могу выносить, когда ты поддаешься наполовину, а потом заставляешь меня чувствовать вину за то, что тебя ко мне вынужденно влечет.

Он моргнул.

— Ты… думаешь, происходящее именно таково? Будто ты привлекаешь меня лишь из-за какого-то магического эффекта?

Она скрестила руки на груди.

— Разве не это мы обсуждали ранее? — щеки обдало жаром.

Его голова откинулась на ствол дерева, и он издал болезненный смешок.

— Узы, конечно, обостряют чувства, но это не имеет никакого отношения к тому факту, что ты привлекательная женщина.

— Откуда тебе знать, если…

— Потому что я не слеп. И не магическая связь делает тебя остроумной, склонной спорить или, гм, фигуристой. — Его щеки окрасились румянцем. — А эти черты мне как раз по душе.

Остроумной Жизель себя совсем не чувствовала.

— Оу, — только и смогла выдавить она.

— Тебе не приходило в голову, — продолжил он, все еще разглядывая ветви, — что я могу чувствовать вину из-за того, что ты вынуждена находить меня привлекательным — учитывая всю ту боль, какую я тебе причинил? По-хорошему, я должен быть самым отталкивающим лицом во всех королевствах для тебя. И факт, что это очевидно не так, меня беспокоит — заставляет думать, будто все дело лишь в узах между нами.

Она качнулась назад.

— Ты прекрасно осведомлен о собственной привлекательности — не притворяйся, будто это не так, — произнесла она наконец с крайним раздражением. — Нет ничего удивительного в том, что кто-то может находить тебя привлекательным, с магическими узами или без них.

Он одарил ее ухмылкой с ноткой лукавства, но она быстро угасла.

— Это не меняет того факта, что ты всю жизнь прожила в страхе передо мной и что я — главная причина всех худших вещей, случившихся с тобой. У тебя есть все основания считать меня отвратительным, если бы магия не принуждала к обратному.

Жизель долгим взглядом посмотрела на него.

— Ты сильно переоцениваешь как собственную пугающую природу, так и мои моральные устои. Я и раньше спала с кучей красивых мужчин с ужасным характером. Твоя привлекательность для меня не уникальна.

Абсолютно уникальна.

— Жизель! — В его глазах плясали искры.

— Не переживай, уверена, ты ничего не можешь поделать со своим скверным характером, — благочестиво заявила она, поднимаясь на ноги.

Странная легкость духа заполнила ее — словно она вновь опьянела от магии. Флирт. До нее дошло, что она флиртует.

— О, значит, не могу, да? — он надул губы, но принял протянутую руку.

Встав на ноги, он не выпустил ее ладонь, и они стояли, глупо улыбаясь друг другу и держась за руки. Его уши нервно подрагивали, и ее охватило желание протянуть руку и успокоить их.

Она качнула головой, поражаясь их общей глупости. Изменения в отношениях смущали, но результат не вызывал досады.

— Ладно, и как работает очищение?

Как выяснилось — огнем и солью. Осмотрев золотые линии, Рок объявил, что зольшант их не осквернил и разобраться с ними можно позже. Они вырыли в земле круг вокруг тела зольшанта.

За всей этой практической работой связь между ними ревела от подавленного желания, и мысли Жизель метались между двумя главными вещами. У нее есть магия. Магия, которая может быть… ее собственной, а не частью проклятия? Она нравится Року. Или, по крайней мере, он находит ее привлекательной не