Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

Мужчина ухмыльнулся:

– Это потому, что у меня лучшая жена. Я должен ей соответствовать.

Эви вздохнула, немного отстраняясь.

Он правда не понимал или не хотел понимать всю тяжесть того, что она натворила?..

Девушка решилась все ему пересказать, не скрывая.

Про то, как бродила по темноте в порванном, окровавленном платье. Про нож, про свои кошмары. Обрывки воспоминаний.

– Ты… теперь ты видишь, какое я чудовище? – вырвалось горько к концу рассказа.

– Ты все еще мой Огонек.

– Я опасна, Дамиан! Я сум…

Он прижал ладонь к ее рту, прерывая.

– Нет. Ты здорова. А то, чего ты опасаешься, все еще не доказано и может оказаться ложным.

– Но что если… я все же сделала это? – с болью спросила Эви.

– Тогда я обниму тебя только крепче, – Дамиан поцеловал ее в висок, вдыхая сладкий запах кокосов. – Я не отвернусь от тебя. Мой ответ не изменился. Если это случилось, если ты упала в темноту, то тогда я стану твоим светом, как ты всегда была моим. Я буду крепко держать тебя за руку, пока ты не найдешь дорогу обратно. Я не дам тебе заблудиться, – зеленые глаза приглушенно сияли, отражая глубину чувств. – Нет такой боли, которую я бы не вынес ради тебя.

Эви спрятала лицо на его шее, обнимая.

– Но дело в том, что ты не совершала этого.

– Как ты можешь знать?

– Потому что не все можно увидеть глазами. Иногда у нас есть только оно, – Дамиан прижал ее ладошку к своему сердцу. Туда, где работал кардиостимулятор, мерно тикая. – И, поверь, сердце видит намного лучше, чем наш затуманенный разум.

– Что же подсказывает твое сердце?

– Что мой Огонек сияет так же ярко, как прежде. Я люблю тебя, Эви. И буду любить вечно. Ты веришь мне? – он не уставал повторять ей это.

– Я верю тебе, Дами, – Эвелин наклонила голову, оставляя на его губах нежный, едва ощутимый поцелуй.

Он ответил, обхватив ее затылок рукой. Так же ласково, покрывая все лицо легкими, как крылья бабочки, поцелуями. Лоб, щеки, веснушки на носу, подбородок, губы.

Эви невольно улыбнулась, зажмурившись.

Мягкий, тихий звук сорвался с ее уст. От него внутри Дамиана все перевернулось.

Он ощутил себя живым. Снова мог дышать.

Потому что она смеялась. Была с ним рядом. Охренеть как ярко сияла, даже если не видела этого сама.

Зато видел он.

Дамиану хотелось развеять любые сомнения. Положить конец ее терзаниям.

– Малыш, можешь рассказать про сам удар? Я подозреваю кое-кого, – произнес осторожно мужчина. – Этот нож мог отправить тебе мистер Х.

– Мистер Х? – повторила за ним хмуро Эви. – Кто он?

– Сначала ты, – Дамиан погладил ее по щеке, – Прошу, постарайся сейчас передать мне все детали. Куда именно ты его ударила? Как он выглядел? Говорил ли тебе что-то… – он запнулся. – Специфическое?

– Он сказал, что я буду жить в будке, – Эви не знала, откуда родилась эта мысль, но она звучала, как правда.

– Что еще, родная? Сможешь ради меня постараться?

– Конечно, только обними меня.

Сердце его растаяло. Дамиан сел в кровати, посадив жену к себе на колени, крепко обнимая. Он прижался губами к ее виску.

Теплота окутала Эви, словно мягкое одеяло.

– Я с тобой, малыш, – ласково произнес мужчина.

Эви собралась.

Закрыла глаза, напрягая память.

– Шлюха, ты умрешь.

– Я убью тебя, а потом и его.

– Однажды с подойду к нему и спрошу время. А потом…

– Твой сын тоже умрет. Сегодня я убью тебя, а завтра его. Сколько ему? Два месяца? Кажется, Кайден. Но сначала я тебя трахну. Использую, полностью уничтожу. Разорву.

– Он сказал, что найдет Кая. Что убьет его, – Эви тяжело сглотнула.

И вот хаотичные обрывки смешались в отвратительную сцену. Которая явилась ей с пугающей яркостью. Акт насилия.

Чужие губы на ее губах. Было больно. Дышать нечем. Он целовал Эви, и это ничего не отличалось от того, если бы губы облили кислотой. Они пекли, жгли, все в синяках, и ее тошнило. Сильно тошнило. Эви впилась зубами в его гнилую плоть, укусила до крови, чтобы боль остановила этот кошмар.

Мужчина прошипел, но не отпустил ее.

Он был слишком сильным и крупным для хрупкой девушки.

У нее просто не было шансов выбраться.

Темные волосы. Сильное тело. Размытое лицо.

Болело все, до чего он дотрагивался.

Эви не могла вспомнить все, но отрывки вгоняли ее в ужас.

То, как он волок ее за волосы по темной, заброшенной улице.

Никто ей не помог. Никто не реагировал на ее придушенные крики.

Кожа головы горела, девушка пыталась вырваться на свободу, и от этого он просто рвал пряди, но не выпускал.

То, как она оказалась в каком-то подвале.

То, как он навалился на нее всем телом, но она не прекращала драться, царапаться. Яростно оказывая сопротивление.

Грубые руки скользили по ее груди, животу, бедрам, и девушке хотелось умереть. Перестать существовать.

Невыносимо.

Эви казалось, что часть ее навсегда погибла.

Та часть, которая хотела, чтобы ее трогал только Дамиан.

Сломалась. Ее сердце трещало по швам, распадалось на уродливые кровоточащие обломки.

Здесь, в этом сыром, темном месте. С каждым касанием, оскверняющим душу. Было очевидно, что он ее убьет. Живой она отсюда не выйдет.

И в голове в этот момент проносились только воспоминания из прошлого.

Эви возвращалась в…

Единственное место и время, когда она была счастлива.

К единственному человеку, которого она хотела бы увидеть перед смертью.

Дамиан, который назвал ее впервые Огоньком.

Дамиан, который запустил небесный фонарик, глядя в ее глаза:

– Загадай желание.

Тьма еще не коснулась их, и в его взгляде скользила только нежность. Он не успел отречься от нее. Был главной причиной, по которой одинокая девушка верила в лучшее.

– Знай, Огонек, пока мое сердце не остановится… – Дамиан прижал ее ладошку к своей груди. Туда, где слышалось мерное тиканье кардиостимулятора. – Я буду тебя беречь, защищать от всех и любить. Клянусь.

Это был парень, который смотрел на нее так, словно она была чем-то невероятным, бесконечно драгоценным.

Алисия пока не успела украсть их мечты и все разрушить.

Дамиан смущенно улыбнулся.

– Ты первая девушка… – он сглотнул. – Первая, кого я полюбил в своей жизни. Единственная.

– Ты тоже моя первая любовь, – призналась тихо.

– И последняя, – парень приподнял голову Эви, удерживая пальцами за подбородок.

– И последняя, – подтвердила