Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

– Моя любимая, единственная и родная, мой Огонек, – он наклонился, целуя ее кончик носа. – Я так сильно тебя люблю. Что бы ты ни сделала, я не перестану тебя любить. Ты моя жизнь, знаешь ведь? – Дамиан уткнулся в ее шею, нежно обхватывая хрупкую талию своими большими руками, даже если они очень болели. Похрен.

– Прости меня, Дамиан. Я знаю, что причинила тебе боль, отталкивая. Прошу прощения за произошедшее в клубе и за все эти недели, – отозвалась девушка, всхлипнув. Она не могла, больше не могла продолжать эту пытку.

– Тебе не за что извиняться, малыш. Знаю, что ты поступила так потому, что не могла контролировать себя из-за травмы. Не все смогли бы понять, но на то я твоя родственная душа, не так ли? Твой муж и твой лучший друг, – нежные, теплые слова исцеляли. И стены вокруг ее сердца полностью рухнули. Он их разрушил. Добился своего. – Я ведь был таким же. Как я могу осуждать тебя, когда совершал поступки похуже? Когда причинял тебе боль раз за разом, постоянно упрекая твоим прошлым? Может, поэтому тебе тяжело открыться мне. Я винил тебя за то, что сделала твоя мать, я бросил тебя в самый трудный момент, я, блядь, не поднял трубку, когда ты звонила мне в ночь, в которую потеряла нашу дочь. Я внушил тебе измену с твоей лучшей подругой, потом инсценировал свою смерть, я стал причиной твоих попыток самоубийства, почти погубившей нашу вторую дочь, причиной того, что ты лежала в коме, когда решилась спасти меня после того ножевого ранения. Так чертовски много всего. Думаешь, это сравнится с тем, что ты месяц просто молчишь? Нет, не сравнится. И я был глуп и эгоистичен, утопая в жалости к себе, чтобы посмотреть правде в глаза. Я не пережил и десятой доли того дерьма, которое вынесла ты, Эви. И знаешь что?

Она прошептала сквозь слезы:

– Что?

– Ты никогда меня не бросала. Ты сводила меня с ума, ты заставляла меня переосмысливать мои дерьмовые поступки, ты провоцировала меня, ты отзеркаливала мое поведение, но никогда, блядь, не отказывалась от меня. Никогда. Ты была на моей стороне, даже думая, что я тебя предал. Ты спасла мне жизнь. Так кто я такой, чтобы тебя осуждать? Как вообще можно осуждать человека, который посвятил мне свою жизнь? Который боролся за меня, когда этого не делал никто? Я был неправ, считая, что мы квиты. Нет, – Дамиан печально улыбнулся. – Мне до конца жизни не расплатиться за то, что ты сделала для меня. Ты, черт побери, подарила мне замечательных двух малышей. Сына и дочь, ты исполнила все мои мечты, Огонек. Ты растила их, когда меня не было рядом. Я буду выбирать тебя снова и снова, каждый день, пока дышу. Как уже говорил, кроме тебя мне никто не нужен, – он прижался лбом к ее лбу, закрывая глаза. – Я позволил боли окутать себя и извиняюсь за это. Мне не стоило говорить с тобой в грубом тоне.

– Ты не… ты не грубил мне, Дами, – Эви наклонила голову, целуя его в щеку. – Не извиняйся.

– Я сделаю все для тебя, Огонек. Абсолютно все. Я больше не буду на тебя давить, не буду заставлять рассказывать. Ведь ты предоставляла мне пространство. Ты не давила, пока я сам тебе не признался насчет мафии или ФБР. Только за этот месяц я немного стал понимать, как тяжело тебе пришлось, родная. И я извиняюсь за это тоже. За все, что заставлял тебя переживать.

– Люблю тебя больше всех на свете, – прошептала Эви. – Так чертовски сильно люблю.

Дамиан улыбнулся, даже когда в груди сдавило.

Боже. Он любил эту девушку. Любил так, что умер бы за нее, не раздумывая.

Она была всем, что он желал. Всем, о чем мечтал.

– Я расскажу тебе, малыш, – прошептала Эви, наконец, ощутив, что готова это сделать.

Он так терпеливо, так долго ждал ее. Страхи маячили, мешая дышать, резкая волна паники перекрыла горло, но Эви храбро встретила понимающий, нежный взгляд зеленых глаз. Вложила свою маленькую руку в его ладонь.

Пути назад не было. Только вперед.

Убийца, давай, разочаруй его. Ты же моя копия, дочка.

Эви сжала зубы.

Нет.

Она не была такой.

Потому что Алисия наслаждалась этим, а она погибала внутри от одной мысли, что могла навредить другому человеку.

Это было трудно переосмыслить человеку в состоянии диссоциативной вспышки. Жертве посттравматического расстройства. Но Дамиан помог осознать главное.

«Я никогда не буду такой, как она. Я – это Огонек Дамиана. Мама Кайдена и Нильде. Я – это Эвелин Йохансен. И пока Дамиан держит меня за руку, я посмотрю своим страхам в глаза. Да, мне страшно, но я больше не позволю эмоциям управлять собой. Пошла ты, Алисия. Пошло к черту подсознание, которое решило, что может разрушить мою жизнь. Я могу и исправлю все. Не зря я лучшая девушка», – она ухмыльнулась последней мысли.

Эви не сомневалась в этом.

«Да, я сильная. Умная. Смелая. И я уничтожу любого, кто посмеет навредить моей семье. И особенно – мне», – повторила она, ощущая волну решимости. «Вместо того, чтобы бояться воображаемой боли, мне надо разобраться с болью, которую я уже причиняю».

Эви приподняла подбородок, ободренная поддержкой Дамиана.

– Кажется, я убила человека.

Это был тот ужасающий момент, который она постоянно воспроизводила в голове. Вот он скривится в отвращении, вот презрительно выплюнет, что…

– Нужно избавиться от трупа? Я справлюсь, – спокойно ответил мужчина. – Дай мне полчаса, и ничего не останется. Кислота неплохой вариант. Ты только не переживай, малыш.

– Дамиан! – Эви не знала почему, но ей хотелось рассмеяться от ошеломляющего хладнокровия мужа.

– Что? – невинно пожал он плечами. – Если я не убиваю сам, не значит, что я не знаю, как заметать следы, – Дамиан приподнял бровь. – Так мне надо что-то сделать с телом? У тебя проблемы? – рассудительно спросил он, готовый решить проблему в эту же минуту.

– Нет, не надо, это… Я не понимаю, почему ты не злишься?

«Как и Кристиан. Неужели для меня одной это дико?!»

– А должен? – Дамиан все еще держал ее в объятиях, гладил по огненным волосам. – Я адвокат и агент ФБР, думаешь, дам тебя в обиду? Что-нибудь придумаю. Даже если уже поздно прятать тело, я сделаю все, чтобы спасти тебя от тюрьмы. Будет нужно – возьму вину на себя.

– Боже, Дамиан, –