Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

перспективе, как с Аароном Стерлингом, позарившимся на его жену. Каждый поступок был тщательно взвешенным, каждое решение – тысячу раз обдуманным. Но сегодня, сейчас все было по-другому. Она разрушила в нем что-то.

Сквозь прорези в маске призрака Дамиан видел, что весь пол утопал в крови. Он стоял на коленях в багровой гребаной луже.

Люди давно отступили. Его собственные кулаки были все содраны в мясо. Кожа слезла. Кровь стекала по ним, было больно. Но не так, как жгло в груди. Он почти перестал услышать тиканье кардиостимулятора.

Все ужасающе замедлилось. В ушах звенело.

Пошатываясь, Дамиан поднялся на ноги.

Его люди уладят все дерьмо. Как и пропадут бесследно записи с камер видеонаблюдения клуба. Все, что оставалось ему – покинуть это место.

Дамиан не знал, дышит ли этот парень. Кажется, да. Судя по тому, как слабо поднималась и опускалась его грудная клетка.

– Дамиан… Дам…

Он не хотел, не мог слышать сейчас ее голос.

Потому что ярость внутри разгоралась с новой силой. Приводила в безумие. А Дамиан не желал причинять Эви боль. Разбивать сердце так, как ему сейчас безжалостно разбила она.

Хотелось просто забиться куда-то в угол и сидеть там, пока душа не перестанет рваться в клочья. Пока она не перестанет его уничтожать.

Он не знал, почему сразу не остановил это сумасшествие.

Хотелось, наверное, понять одно.

«Как далеко ты готова зайти, чтобы ранить меня?»

И Дамиан получил ответ.

До конца. Она была готова пойти до самого конца.

«Ты бы правда поцеловала его? Позволила чужим губам коснуться твоих, Огонек? Что потом?»

Девушка, которая рисковала своей жизнью ради него.

Девушка, которая изуродовала свое запястье шрамами.

Девушка, которая лежала в коме, потому что не могла смириться с мыслью, что он может его потерять.

Она спасла его.

Как и он – ее, отдавшись мафии.

«Мы квиты, Эви. Я тебе больше ничего не должен».

Может быть, в нем говорила обида. Может – разочарование.

Дамиан не знал.

Только испытывал глубокую усталость. Истощение. Последние недели прошли, словно в Чистилище.

А сегодняшняя ночь только подвела черту.

Алкоголь почти выветрился из крови. Оба молча дошли до пустого переулка, где Дамиан припарковался.

Нужно было поговорить.

…Эви пыталась зацепиться хоть за что-то, чтобы держаться в сознании.

Звук его шагов, глухо раздающиеся в полуночной тишине. Капюшон черной толстовки, натянутый на голову. Окровавленную знакомую маску. Широкие плечи. Разбитые руки, которые он отчего-то прятал в карманах.

Но он ускользал.

Ветер неприятно жалил незащищенную кожу. Девушка поежилась, обхватив себя руками.

Остановившись у машины, Дамиан молча снял с себя толстовку и протянул девушке.

От нее пахло им. Голоса в голове мгновенно заткнулись.

Сердце заколотилось в груди. Эви уткнулась в ткань носом, вдыхая смесь дорогого одеколона, хвои и… табачного дыма.

«Дамиан снова курит?»

Мужчина натянул на нее толстовку, и она также безмолвно просунула руки в рукава, утопая в вещи, которая доходила ей до колен. Стало тепло.

А он все еще молчал.

Снял маску и бросил ее на сиденье машины. Хлопнула дверь.

Эви стояла рядом, нервно дергая за шнурки толстовки, не решаясь ничего произнести. Слов не было. Только хотелось плакать. Потому что даже в таких ужасных обстоятельствах он в первую очередь думал о ней. Заботился. Хотел согреть, защитить.

«Мой Дами…»

Мужчина остался в черной футболке, но ему явно было не холода.

Он глубоко вздохнул, потерянный в мыслях.

Темноволосый призрак, таившийся в сумраке.

С маской или без.

Перевел взгляд на окровавленные костяшки рук. Блуждая по разорванной коже. Походу, он сломал себе что-то. Потому что болело нещадно.

«Похер».

– Дамиан, – донесся до него тихий всхлип.

Он моргнул несколько раз, потускневшие глаза напоминали ей капли дождя в мертвом, холодном лесу. Потерявшие свет. Пустые.

Смуглая кожа, татуировки по всему телу, плотно сжатые губы. Сжатая челюсть. Острые скулы. Взъерошенные каштановые пряди, сердито падающие на лицо.

Она одновременно знала и не знала его.

– Я набросился на человека и избил его до полусмерти, – хриплый голос раздался, как мрачная колыбельная. – Ты этого добивалась?

Подбородок Эви задрожал, но она не смогла вымолвить ничего.

Потому что оправданий не было. Она достигла своей цели. Даже если ради этого пришлось отказаться от самого ценного.

«Теперь ты будешь в безопасности, подальше от меня».

Дамиан вытер нос тыльной стороной ладони. Глаза были влажными.

– Зачем? Скажи мне, Эви.

Тишина, раздражающая и сводящая его с ума тишина. Как и во все предыдущие дни.

– Тебя кто-то шантажирует? Ответь.

Девушка покачала головой.

– Это твое личное решение?

Кивок.

– Вот как.

Ему казалось, что он проваливается в бездну, но мужчина собрался.

– Ты позволила бы ему тебя поцеловать? – нарочито небрежно поинтересовался Дамиан, замирая в ожидании ответа.

«Нет».

– Да.

Он вздрогнул, как будто его ударили в живот.

«Знаешь что? К черту тебя, Эви. К черту твои методы дерьмового привлечения внимания. К черту то, что ты пользуешься мной и заставляешь переходить границы. К черту то, что ты мне не доверяешь. Иди, поплачься Кристиану. Ведь ты делаешь так каждый раз. Плевать, что я твой муж. Плевать, что я посвятил тебе последние семь лет, даже когда должен был ненавидеть. Плевать, что я разменял свою свободу на твою жизнь. Ты так и не научилась доверять мне. Я душу перед тобой вывернул. Рассказал самые темные секреты. Доверил тайны своего клана, дедушки, в твоих руках власть над жизнями сотен людей, и я не жалею! Я доверяю, мать твою, тебе всем сердцем. Почему тогда ты не можешь довериться мне? Почему ты делаешь мне постоянно больно? Чем я заслужил это дерьмо?»

Ничего из того, что пронеслось в голове, Дамиан не мог сказать. Не мог толкнуть ее в объятия темноты. Она и так, очевидно, переживала диссоциативный всплеск. Тяжелое посттравматическое расстройство. Дамиан ни за что бы не ранил жену в ответ. Потому что все, что она делала, было продиктовано какой-то травмой. Он знал это.

Эви ожидала скандала, ядовитых слов, но его голос не менялся. Только стал тише.

– Ты все еще любишь меня, Огонек? – произнес Дамиан, его голос надломился.

Скажи нет.

Ответь.

Доведи до конца.

– Я все еще люблю тебя, – едва слышно прошептала Эви.

Слезы текли по ее лицу, и она не потрудилась их стереть.

Он прикрыл глаза.

– Тогда почему ты причиняешь мне боль? Ты мне мстишь за что-то?

Молчание.

– Хочешь защитить?

Даже если так, это ничего не меняло.

Эви видела это в его потухших глазах. Даже если он старался спрятать эмоции, чтобы не ранить ее.