(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

— Как вы пережили это?..

Что-то в лице Арлетты едва заметно дрогнуло, но овладевшие ею чувства погасли так же быстро, как появились.

— Пережила?.. Мысленно я каждый день с ним разговариваю.

***

Во сне она пробиралась сквозь густой и влажный туман, окружающий её со всех сторон. Она хотела кричать, позвать на помощь, но не могла. Слёзы текли по её лицу, ослепляя и вынуждая идти с вытянутыми руками, чтобы не наткнуться на невидимую преграду. Вокруг был туман, холод и больше ничего. Её самой будто бы не было.

Неожиданно её нога ступила в пустоту, и началось затяжное падение в чёрную бездну — безмолвное и оттого ещё более ужасающее. Это был не полёт, как иногда бывает во снах, а именно падение, разрывающее сердце и лишающее разума, и оно длилось и длилось, казалось, целую вечность. И где-то там, на дне, она знала это, её ждет нечто такое, что разум не смог бы осознать и принять…

Риченда вынырнула из кошмара, будто из затягивающего омута, всем телом ощущая мокрое прикосновение пропитанных ледяным потом простыней и неподдающиеся воле волны нервной дрожи, сотрясающие её.

Смена обстановки оказалась такой резкой — ещё секунду назад она летела в пропасть, а уже через мгновение перенеслась в свою комнату, что ей понадобилось какое-то время для того, чтобы осознать, где она находится.

Несколько секунд Риченда лежала неподвижно, страшный морок отступал, а разум медленно выпутывался из теней провального сна. Когда вязкая тишина и полумрак спальни окончательно материализовались в ощущение реальности, она села на постели, отбросив влажное покрывало.

— Сон… только сон, — тихо прошептала Риченда, прикладывая руку к груди, где лихорадочно колотилось сердце.

Она была дома, в безопасности, но ощущение тяжести и холода внутри не покидало её. Сердце внезапно тоскливо сжалось от странного ощущения потери, которую она не могла понять. Риченда могла бы подумать, что это запоздалая тоска по Рокэ, которую она не позволяла себе проявлять, но что-то внутри неё знало, что её потеря — в этом сне.

Риченда встала с постели, голова кружилась. Накинув на плечи пеньюар, она медленно вышла из комнаты, чувствуя себя так, будто ещё находилась во сне.

Тёмный коридор был пуст, Риченда прошла его, касаясь рукой стен, потом толкнула дверь в кабинет и переступила порог.

Комнату слабо освещал сероватый предутренний свет, пробивающийся сквозь неплотные гардины. Воздух был тих, спокоен и… будто бы мёртв. Здесь больше не витали запахи моря и морисских благовоний. Предметы обстановки казались покрытыми тонким слоем серого пепла — неуловимым налётом, который всегда остаётся от разбитой, так никогда не ставшей явью мечты…

Риченда бесцельно бродила по комнате, пытаясь выровнять дыхание и закрывая глаза в надежде, что через мгновение, когда она откроет их, Рокэ окажется рядом, и вновь мягко блеснут навстречу синие, словно море, глаза. Она прижимала к лицу жёсткую материю его камзола, пытаясь уловить призрачный горьковатый аромат. Прислонялась пылающим лбом к холодному стеклу окна и плакала, стоя над вазой, из которой выглядывали жухло-бордовые мёртвые розы.

Риченда всё сильнее чувствовала, как внутри неё обнажает свою пасть чёрная пустота. Все мысли вынесло из головы, будто пух — резким порывом ветра. Все, кроме одной, которая недвижимым камнем замерла внутри, превращаясь лишь в одно страшное слово, которое она не решалась произнести. Сопротивляясь и не желая принимать его, Риченда накрыла ладонью обручальный браслет.

Сапфиры в нём были ледяными.

Глава 55

Ворота предупредительно распахнулись, и Робер направил Дракко во двор, где перед парадным подъездом стояла карета, запряжённая парой вороных. В экипаж садилась Арлетта Савиньяк. Графиня обернулась и, узнав Робера, тепло улыбнулась. Сколько он себя помнил — Арлетта всегда была добра к сыну своей несчастной подруги Жозины.

Эпинэ спешился и бросил поводья подбежавшему конюху.

— Ро, как хорошо, что ты приехал, — обрадовалась Арлетта, протягивая ему руку.

— Добрый вечер, сударыня, — поздоровался Робер, целуя затянутую в перчатку руку. — Навещали Риченду? Как она? — спросил он с тревогой. То, что происходило с Ричендой, вызывало беспокойство. Она медленно превращалась в призрачную тень самой себя.

— Я заставила её поесть, но… — Арлетта удручённо покачала головой. — Сидит часами в кабинете или как неприкаянная бродит по дому.

— Лучше бы Рокэ побыстрее вернуться, — вздохнул Робер.

Он не был посвящён в подробности, перед отъездом Рокэ лишь сообщил, что уезжает на неопределённое время и просил присмотреть за Ричендой и за порядком в Олларии. Эпинэ дал обещание, не задавая лишних вопросов. Алва знает, что делает, и значит, так нужно. И если бы Рокэ мог сейчас вернуться, он был бы здесь.

— Я побуду с ней, — пообещал Робер.

— Хорошо. Доброго вечера.

Арлетта уехала, а Робер прошёл в дом. Риченду он нашёл в гостиной. Она в задумчивости стояла у распахнутого окна, и мысли её были где-то очень далеко. Бледное лицо и исхудавшее тело подтвердили худшие опасения Робера.

— Риченда, — тихо позвал он её.

При звуке его голоса она оторвалась от созерцания неба и повернулась к гостю.

— Робер, — губы девушки дрогнули в улыбке, но некогда бездонные серые глаза были тусклы, безжизненны и подёрнуты пеленой печали. На сердце у Робера стало ещё тяжелее.

Риченда шагнула к нему, поцеловала в щеку, потом отстранилась и, посмотрев вокруг на затянутые синим шелком стены, предложила:

— Давай прогуляемся.

— Конечно, — согласился Робер. Он видел, что ей тяжело оставаться в доме.

— Мне кажется, я задыхаюсь здесь, — будто в подтверждение его мыслей сказала Риченда. Она протянула ему ладони, и он сжал их в своих. Её тонкие пальцы оказались холодными.

— Как ты себя чувствуешь? Может быть, останется в доме? Скоро начнётся дождь.

— Нет, пожалуйста, Робер, — запротестовала Риченда.

Некоторое время он пристально вглядывался в её обращённое к нему лицо — бледное и нежное, смотрел на длинные локоны, сколотые поблёскивающим сапфирами гребнем, на дрожащие тени от длинных ресниц, падающих на впалые щёки, затем выпустил её руки и подхватил повисшую на спинке кресла алатскую шаль.

— На улице прохладно, — сказал Робер, накидывая мягкую материю на плечи Риченды.

Они вышли в сад, в котором отцветали розы, начинали желтеть клёны и липы, а предосенний ветер гонял по дорожкам первую, ещё зелёную, опавшую листву. Воздух был наполнен густым ароматом растений, сладость