Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

— Вот проклятые решетки… не пролезть… могли бы и пошире сделать, для незапланированных визитов…

Существо наконец перевалилось через подоконник и шлепнулось на пол моей палаты с таким звуком, будто уронили мешок с мокрым песком. Оно отряхнулось, сделав это почему-то по-животному, поправило платок и, тяжело дыша, подняло на меня взгляд из-под его края.

Это были два огромных, ярко-янтарных, невероятно выразительных глаза, полных нечеловеческой ярости, тревоги и… умоляющей надежды.

— Эй! Кто вы такая?! — спросил я, пытаясь приподняться. Моя рана тут же отозвалась острой болью, но адреналин заглушил ее. — Как вы сюда попали?! Это запретная зона!

Нарушительница, едва отдышавшись, отмахнулась от моих вопросов.

— Сейчас не время на эти глупости, господин Архилекарь! — ответила она низким, скрипучим голосом. — Вы должны срочно помочь Зоряне!

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Что с ней?! — потребовал я, вмиг забыв о карантине и о боли. — Говорите немедленно!

«Старуха» метнулась взглядом к двери, будто прислушиваясь, потом шагнула ближе. От нее пахло пылью, травами и чем-то диким, звериным.

— Ее только что пытались отравить. Она сейчас в подвале своей аптеки. У нее чума, а теперь еще и яд. Если не помочь — то ей точно конец. Она не сможет сама справиться, ей плохо.

Каждое слово этой “старухи” тревогой отдавалось в моем мозгу, но разум, закаленный годами интриг и предательств, сопротивлялся.

А точно ли все это взаправду?

Или, может, это хитроумная провокация, чтобы выманить меня и добить? Или, например, каким-то образом дискредитировать?

Я медленно, преодолевая головокружение, сел на кровати.

Мой взгляд мой буравил эту странную фигуру.

— Кто ты? — спросил я, отчеканивая каждый слог. — И почему я должен верить хоть единому твоему слову? Откуда ты знаешь, что происходит в аптеке Зоряны? И как, черт возьми, ты сюда попала, минуя десяток постов инквизиторов?

«Старуха» заерзала. Ее движения под балахоном выдали странную, нечеловеческую гибкость.

— Я… я соседка! — выдавила она, голос скрипел от наигранной старческой дряхлости, но в интонациях прорывалась явная паника. — Видела, как к ней пробрался этот, как его… Гнидден, который ее дядя! А потом слышала крики! А когда я пришла было уже поздно, ее отравили и я уже ничего не могла сделать.

Байка была топорной, слепленной на скорую руку.

Слишком много нестыковок.

Как «старая соседка» взобралась на второй этаж лазарета Инквизиции? Как проскользнула мимо постов? Какая «соседка» вообще в здравом уме стала бы так рисковать ради какой-то малознакомой аптекарши?

Еще и ее странный голос, лишенный старческой хрипоты, неестественные движения...

— Не ври мне! — отрезал я, и в голосе зазвенела сталь. Моя тревога за Зою теперь боролась с яростным, профессиональным подозрением. — Ты не соседка. И если с Зоряной что-то случилось на самом деле, то ты либо часть этого, либо знаешь куда больше, чем говоришь. Покажи свое лицо. Сейчас.

«Старуха» отпрянула к стене.

— Нет времени! Она умирает! Вы должны…

— ЛИЦО! — рявкнул я, и в голосе прозвучала вся мощь Архилекаря, та самая, что заставляла трепетать советников.

Слабость отступила перед адреналином.

Я сделал рывок вперед и моя рука схватила грубую ткань у ее «лица» и дернула на себя.

“Старуха” взвизгнула — и это был уже точно не человеческий звук.

Она кое как вырвалась, но платок соскользнул. И то, что я увидел, заставило мое сердце на мгновение остановиться, а потом забиться с такой силой, что в ушах зазвенело.

Это была морда.

Большая, пушистая, с торчащими усами и огромными, светящимися в полумраке палаты янтарными глазами, в которых читался испуг, ярость и мольба.

Передо мной, в одежде старой бабки, на задних лапах стоял зверь, который говорил со мной на человеческом языке.

Говорящая… кошка.

Вне всякого сомнения — это было проявление магии.

Той самой магии, которую поклялся искоренить Орден Инквизиторов.

И оттого в десять раз страннее было видеть это существо в самом сердце Ордена.

— Пожалуйста… — тем временем, глядя на меня все теми же полными страдания глазами, сказала кошка, — …я говорю правду. Зоряна в опасности. Вы должны ей помочь. Кроме вас больше некому Я… я не хочу, чтобы она погибла…

В этот момент за дверью раздался громкий, тревожный топот. Голоса инквизиторов:

— Господин Архилекарь! Все в порядке? Мы слышали шум, голоса!

А, спустя несколько секунд, дверь распахнулась…

Глава 60

Архилекарь Морган

Инстинкт, более древний, чем разум, сработал быстрее мысли.

— Под кровать! — прошипел я, указывая взглядом в темный провал под своей постелью. — Живо!

В глазах кошки мелькнуло что-то вроде оскорбленной гордости, но страх перевесил. Она молниеносно скользнула в темноту под ложем, как раз в тот миг, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Под кровать! Живо! — выдохнул я, не командуя, а почти шипя, и мой взгляд, полный беспрекословного приказа, метнулся к темному пространству под ложем.

— Господин Архилекарь! Все в порядке? Мы слышали шум, голоса!

Двое инквизиторов ворвались в палату, мечи наготове, лица напряжены. Их взгляды метались по комнате, выискивая угрозу, и натыкались только на меня, стоящего посреди палаты, бледного, но уже собравшегося.

Гнев — искренний, праведный гнев человека, чей покой нарушили, — стал моим лучшим прикрытием.

— Какого демона?! — прогремел я, и эхо отозвалось от каменных стен. — Вы врываетесь сюда, игнорируя прямой приказ о карантине?! Вы что, хотите заразиться сами и разнести заразу по всему Ордену?!

Они остолбенели, опустив мечи.

Их командир, суровый детина с шрамом через бровь, заколебался.

— Но ваша светлость… мы услышали странный шум, думали что-то случилось.

— Ничего не случилось. Я просто почувствовал себя лучше и решил размяться.

— Но… как же голоса… — пробормотал командир, — …мы слышали чьи-то голоса…

— Я размышлял вслух! Вы никогда не слышали, чтобы человек спорил сам с собой?!

Я видел, как они смущенно переглядываются, но я так же видел, что их что-то смущало. Они не до конца поверили в мои слова. Как и полагается инквизиторам.

И тут краем глаза я заметил движение.

Из-под края кровати, из темноты, медленно, с кошачьей осторожностью, выдвигалась пушистая лапа с втянутыми когтями.

Она тянулась к смятому платку, который валялся в полутора шагах от меня, у стены. Говорящая кошка хотела забрать улики!

Сердце екнуло.

Нельзя было позволить им это увидеть.

Я