Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

в дерево, а Вон возвышается прямо надо мной. Его рукава закатаны, обнажая татуированные предплечья. Он упирается руками в ствол по обе стороны от меня, запирая в клетку, и кажется, будто сама кора стонет под его хваткой.

— Нет, — он оскаливает зубы. — Я просто собственник.

Разглядываю его острые белые клыки — почему они кажутся длиннее, чем раньше? Судорожно сглатываю: в горле словно что-то застряло. Может, я забылась и откусила кусочек того яблока, и теперь оно встало поперек горла?

— И в чем разница? — спрашиваю, глядя как завороженная на эти невероятные клыки.

В самых глубоких уголках моего сознания — там, где пылятся лишь пустые страницы и паутина — что-то пробуждается. Возможно, воспоминание, которое словно потягивается и приходит в движение. Эти зубы… я уже чувствовала раньше, как они вонзаются в меня. Порочный румянец вспыхивает на моих щеках, а внизу живота скапливается тяжелый, тягучий жар.

— Ревность означает, что ты жаждешь чего-то, что тебе не принадлежит, — говорит Вон, склоняя лицо. Его губы замирают в миллиметре от моих, а пальцы зарываются в мои волосы. — Быть собственником значит защищать то, что тебе принадлежит.

Он запрокидывает мою голову назад, обнажая беззащитную шею.

— А ты, милый ангел, навсегда моя.

И именно тогда он кусает меня.

Вспышка острой боли обжигает шею, и как раз когда я уже готова закричать, с губ вместо этого срывается стон — меня с головой накрывает удовольствие. Восхитительное. И стремительное.

Своими зубами, глубоко впившимися в плоть, он развеивает мои мысли, как пепел на ветру.

Его свободная рука ложится на талию, и он вжимает меня в свое твердое, непреклонное тело. Вторая рука твердо фиксирует голову, пока он пьет из меня. Я не сопротивляюсь. Нет, я позволяю ему это.

В ответ он возносит меня еще выше, тело дрожит от надвигающейся волны оргазма. Ощущения становятся невыносимыми. Испугавшись этой невероятной высоты, готовлюсь к падению, пока наслаждение накрывает с головой, взрываясь таким чистым, таким мощным блаженством, что у меня подкашиваются ноги.

Я бы точно упала, если бы Вон не прижимал меня к себе. Его язык скользит по пульсирующей ране, исцеляя ее одним движением, но оставляя легкую чувствительность — пульсирующую боль, которая служит напоминанием о том, что он заявил на меня права. Моя.

Он медленно поднимает голову. С моей кровью на губах, всё еще чувствуя мой вкус во рту, он смотрит на меня сверху вниз. Этими изумрудно-зелеными глазами в обрамлении густых черных ресниц. Испытываю чувство удовлетворения, замечая, как к ним возвращается глубокий, насыщенный цвет. Вон облизывает губы и на секунду прикрывает веки, а когда снова их открывает — в его взгляде не остается ничего человеческого. Только хищник.

— Хочешь попробовать? — спрашивает он, почти касаясь моих губ.

Мне даже не нужно об этом думать.

Обвиваю руками его шею, и наши губы соприкасаются — так резко, что зубы стучат от удара. Его язык переплетается с моим, и во рту распускается привкус меди. Не знаю, дело ли в том, что меня целует Вон, но вкус собственной крови кажется слаще, словно в нее добавили каплю меда.

Хватаюсь за край его рубашки, задираю ее и разрываю поцелуй, чтобы стянуть ткань через голову. Губы Вона снова прижимаются к моим, пока я небрежно бросаю его черную тунику на землю. Его руки перемещаются к моим штанам, стягивая их вниз, пока мои пальцы возятся с его ремнем. Он глухо рычит, когда я прерываю поцелуй, чтобы лучше рассмотреть, что там делают мои непослушные руки.

— Да пошло она всё! — рычит он, и внезапно моя одежда исчезает.

Вот так просто. Без единого щелчка пальцев. Просто исчезает. К этому придется привыкнуть — хотя с Воном я сильно сомневаюсь, что когда-нибудь вообще привыкну к подобным вещам.

Кора дерева царапает кожу, раздражая и без того напряженные нервы, а прохладный воздух обдувает меня, вызывая дрожь, отчего соски мгновенно каменеют. Но виноват в этом не только прохладный ветер — всё дело в том, как Вон смотрит на меня. Словно на сочное красное яблоко, которое так и просит, чтобы его оторвали. Замените «рв» на «др», и вы поймете, о чем речь.

Его черные ресницы медленно опускаются, взгляд скользит по всей длине моего тела, кожа вспыхивает от адского пламени его глаз.

— Черт возьми, какая ты красивая, Маленькая Богиня, — мрачно шепчет он.

Взгляд цепляется за эти опасно рельефные кубики пресса — такие четкие, что их впору использовать вместо стиральной доски. Настолько выточенные, что хочется тереться о них всем телом. Кожа к коже. Плоть к плоти.

Кончики моих пальцев неторопливо скользят вниз по его торсу, исследуя, изучая — чувствую, как его мышцы сокращаются под моим прикосновением. Достигнув его брюк, поднимаю глаза и спрашиваю:

— Почему только я без одежды?

Вон одаривает меня порочной ухмылкой, от которой прошибает электрический разряд и сердце ухает куда-то вниз. Его рука скользит вдоль моего тела, пальцы унизанные кольцами пробираются между моих складочек, раздвигая их. Один палец дразнит вход, проверяя насколько я влажная.

— Потому что, Маленькая Богиня… — его палец погружается внутрь, — …ты еще не готова заняться со мной сексом.

Шумно втягиваю воздух от этого ощущения, от его бесцеремонного, большого пальца, который проникает внутрь, заявляя на меня права и обрекая на погибель одним движением.

— Что это значит? — спрашиваю дрожащим голосом, таким же, как и вдох.

— Это значит… — он вводит второй палец, растягивая меня, и я издаю стон. Его пальцы справляются куда лучше моих — они намного больше, длиннее, — я не похож на мужчин, с которыми ты трахалась раньше.

Он ловко проворачивает пальцы, лаская то самую сокровенную точку внутри — ту самую, из-за которой становится так трудно стоять на ногах.

— Вон! — вскрикиваю я, закатывая глаза от его греховных ласк.

Хватаюсь за его предплечье и чувствую, как перекатываются стальные мышцы в такт движениям пальцев. Есть что-то сводящее с ума в том, чтобы ощущать эту невероятную мощь в его руке и понимать, что именно он со мной вытворяет — это будит во мне абсолютную, первобытную дикость.

Холодный металл впивается в подбородок, заставляя поднять на него взгляд.

— У меня не пять дюймов23, котенок… — он вводит третий палец, растягивая мои стенки до предела, — …и как бы сильно мне ни хотелось трахнуть тебя, погрузиться в тебя, завладеть тобой, я не намерен этого делать, пока твое тело не будет к этому готово.

Делаю прерывистый, дрожащий выдох, и он вдыхает его, накрывая мои губы своими, поглощая мои стоны — поглощая меня.