Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

— Всё в порядке. К тому же, Вам нужно кормить много ртов.

Скольжу взглядом по прилавку в поисках мази от язв. Заметив маленькую золотистую баночку, беру ее и протягиваю покупательнице.

— Спасибо, — говорит она, забирая мазь.

Она кладет покупку в свою корзинку, прощается и решительно шагает к другому торговцу, через несколько столов от моего. Пытается выменять свою свеклу на что-нибудь еще, но продавец отвечает отказом. Снова фыркнув, она спешно удаляется, а следом, словно маленькие утята, семенят ее дети.

Наклоняюсь вперед, опираюсь локтем о стол и подпираю подбородок ладонью. Эта троица напоминает о детстве, когда Эзра брала нас с Калебом в город за продуктами. Кажется, это было целую вечность назад.

В груди зарождается тупая боль.

Отодвигаюсь от стола, беру две монеты и кладу их в свой мешочек для монет. Взвешиваю его на ладони, испытывая легкое чувство удовлетворения от приятной тяжести и звона монет. Калеб бы мной гордился.

— Здравствуй, Сейдж, — кряхтит Джо, таща в руках огромный мешок муки. Он сбрасывает его на землю, и от удара в воздух взмывает белое облачко. Мужчина тут же хватается за поясницу и со вздохом разгибается.

— Привет, Джо, — отвечаю с улыбкой, указывая на мешок. — Помощь не нужна?

— Нет-нет, — он для убедительности трясет руками и мотает головой. — Мне это полезно. Держит в форме, — его кустистые брови ползут вниз при виде заставленного мазями и настойками стола, а затем он снова переводит взгляд на мое лицо, в голосе сквозит тревога. — Как она?

Качаю головой из стороны в сторону, обдумывая ответ.

— С ней всё в порядке. Кажется, немного сбавила обороты. Но, возможно, это только потому, что у нее заканчиваются баночки.

Ах да, те самые заветные баночки. Эзра просила сегодня купить еще несколько в городе, но я решила этого не делать — не уверена, стоит ли подпитывать ее новую одержимость. С другой стороны, это лучше, чем если бы она просто сидела сложа руки. Хотя она не из тех, кто сидит без дела — вечно занята какими-нибудь странностями.

— Рад слышать, что с ней всё в порядке. Знаю, как много для нее значил Калеб. Как много вы оба для нее значите, — произносит Джо, доставая платок из нагрудного кармана рубашки. Он промакивает влажный от пота лоб, затем аккуратно складывает платок и возвращает на место.

— Ты тоже много для нее значишь, — сдвигаю губы набок, обдумывая внезапную мысль, прежде чем озвучить. И решаю зайти издалека. — Можно задать один вопрос, Джо?

Он коротко кивает, на лице появляется улыбка.

— Конечно, спрашивай.

— Знаю, что много лет назад ты несколько раз делал Эзре предложение. Когда она отказала, почему так и не женился ни на ком другом? — спрашиваю, наклоняясь ближе.

В его глазах вспыхивает искра, яркая, как свет далекой звезды. Он качает головой, словно эта загадка до сих пор ставит в тупик и его самого. Наконец, произносит:

— Наверное, сердцу не прикажешь.

Улыбаюсь, шумно выдохнув через нос.

— Я уже слышала это выражение. Но всё равно не совсем его понимаю.

— Что ж, надеюсь, однажды тебе представится возможность испытать это на собственном опыте. В мире нет прекрасней чувства, чем настоящая любовь. Это единственное, что способно выдержать испытание временем, — он подмигивает, потирает ладони и рывком закидывает мешок муки на плечо. — Ладно, понесу это добро в пекарню, пока мыши не учуяли. Рад был повидаться, Сейдж. Береги себя, — кряхтит он, разворачивается и уходит.

— И ты береги себя, Джо! — кричу ему в след и невольно улыбаюсь.

Солнце опускается за горизонт, рыночная суета и шум начинают стихать, а слова Джо всё крутятся в голове. Каково это — испытывать к кому-то подобное чувство? Абсолютную, нерушимую, всепрощающую любовь, пустившую корни так глубоко, что длится всю жизнь — и даже дольше.

Мысли снова возвращаются к Вону. И когда же он вернется?

После рынка возвращаюсь в хижину. Эзры нигде нет. Зная ее чудаковатые привычки, предполагаю, что она ушла собирать травы, камни или что-то в этом духе.

Развожу огонь в камине обычным способом, не прибегая к Проклятию Огня — аномалии, которую мне еще только предстоит освоить. Хотя в последнее время совсем нет желания тренироваться.

Когда пламя становится ровным и устойчивым, приношу еще охапку колотых поленьев. У меня нет сил рубить дрова, хотя это нужно сделать как можно скорей. Зима уже приближается, окутывая всё холодом. Но колка дров всегда была обязанностью Калеба, не моей, и возьмись я сейчас за топор — это сделало бы всё как будто… окончательным. А я к этому еще не готова. Поэтому переключаю внимание на гору свеклы и приступаю к утомительному процессу приготовления борща.

Когда блюдо готово, съедаю тарелку обжигающего супа, гадая, что делать с оставшейся свеклой. Решив оставить эту проблему на завтра, убираю ее в погреб. Затем навожу порядок на кухне и без сил падаю на диван, тело гудит от усталости после долгого дня.

В хижине тихо.

И если раньше эта тишина приносила утешение, то теперь от нее лишь больно. И одиноко. Внезапно усталость в костях как рукой снимает, и сидеть здесь в четырех стенах — последнее чего сейчас хочется.

Пальцы ног утопают в илистом дне озера, пока иду вдоль берега, а вода омывает мои лодыжки. Взгляд скользит по четкой синей кромке, простирающейся впереди. Она образует резкий контраст с осенним склоном берега, поросшего высокой травой, чьи хрупкие метелки с семенами послушно колышутся по воле шаловливого ветерка. Скоро ветер разнесет эти семена по округе, чтобы они проросли следующей весной.

Здесь мир погружен в тишину, которую нарушает лишь едва уловимый шелест крыльев колибри, напоминающий мне о том дне, когда я впервые услышала этот звук, — незадолго до того, как Аркин швырнул меня в Бесконечный Туман. И как только раньше не замечала его?

Перевожу взгляд на бескрайнюю стену черной мглы — Бесконечный Туман. Раньше никогда особо не задумывалась о нем. В этом не было смысла. Туман — там, а я — здесь. Два совершенно разных мира. Но это было раньше, до того как всё случилось, а теперь… чувствую потребность изучить.

Покидаю прохладную гладь воды и поднимаюсь по склону навстречу Бесконечному Туману, держа обувь в одной руке. Отшлифованные временем камни впиваются в босые ступни при каждом шаге по каменистой земле сквозь редкую, сухую траву.

Я и не осознавала, как сильно мне это было нужно — вернуться сюда, в это