Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Его рука обхватывает основание моей шеи, удерживая на месте, пока он целует меня так властно, так глубоко, что уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Он отодвигает пальцы — не вынимая их полностью, а лишь ослабляя напор, и затем начинает ими двигать, умелыми, плавными движениями, бережно приучая к себе, толчок за толчком. Постепенно темп нарастает, пока эти три безжалостных пальца не начинают вколачивать в меня удовольствие, заставляя принять то, что он предлагает.

Вон — неотвратимая буря. Он собирается поглотить меня целиком, и я ему это позволю.

Дыхание становится прерывистым, а бедра выгибаются навстречу его руке, отвечая на мощные толчки. Зарываюсь пальцами в его волосы, цепляясь за него, притягивая к себе это обжигающее пламя, но этого всё равно недостаточно. Хочу, чтобы он был во мне. Касался, пробовал на вкус, брал свое.

Он отрывает от меня губы, прокладывая дорожку из страстных, жгучих поцелуев по челюсти и вниз по шее — словно рисуя карту своей похоти. Когда он проводит своим влажным языком по чувствительному следу от укуса, горячий, ослепительный экстаз пронзает до самого основания. В сочетании с движениями его порочных, дьявольских пальцев, мое тело взрывается таким сильным оргазмом, что дыхание перехватывает, а колени подкашиваются. Вон подхватывает меня, прежде чем я успеваю упасть.

— Вот так, котенок, отдай мне всё, — мурлычет он, пока я содрогаюсь от мощных спазмов, проносящихся по всему телу. Каждый из них берет начало там, где ласкают его пальцы, продлевая и усиливая мой оргазм.

Когда затихаю, он вынимает пальцы, оставляя внутри опустошенность. Мышцы судорожно сжимают эту пустоту — ищут его. Горячая влага выплескивается наружу, пачкая бедра. Его рука скользит между моих ног, оценивая масштабы моего удовольствия.

— Какой восхитительный беспорядок ты тут устроила, — дразнит он, прицокивая языком. — Позволишь привести тебя в порядок?

Прежде чем успеваю спросить, что он имеет в виду, этот величественный воин опускается на колени. Это похоже на то, как король отрекается от престола, и от этого зрелища со мной творится что-то невообразимое. Адреналин, смешанный с чувством власти, вспыхивает в моей душе — поистине пьянящий коктейль.

— Раздвинь ноги, — он не спрашивает. Да ему и не нужно это.

Не раздумывая ни секунды, расставляю ноги шире.

— Хорошая девочка, — хвалит он.

Огромная ладонь обхватывает меня под коленом, крепко удерживая на месте, пока он прижимается губами к чувствительной коже на внутренней стороне бедра, покрытой моей влагой. Горячее дыхание скользит по коже, словно предупреждая, а затем он проводит языком вверх, вылизывая всё без остатка. Одно головокружительное движение за другим.

Цепляюсь руками за его крепкие плечи, беззвучно хватая воздух ртом, пока его язык ласкает кожу, очищая меня и одновременно пробуя на вкус. Наслаждаясь мной. В тот момент понимаю, что пропала навсегда, потому что ни один мужчина никогда не сможет сравниться с тем, кто сейчас стоит передо мной на коленях.

Закончив и всё еще находясь между моих ног, он вскидывает голову, и его потрясающие зеленые глаза встречаются с моими. Он мурлычет глубоким, довольным тоном:

— Как раз наоборот, Маленькая Богиня, победа целиком моя.

И это чистая правда.

Как только как ко мне возвращается чувствительность в ногах, а мозг начинает хоть немного соображать, я одеваюсь. Затем мы собираем еду и продолжаем путь, оставив позади раздавленную фасоль.

Забудьте о том, что Вон — полубог, он нечто созданное по уникальному замыслу.

— Так и хочется спросить, что ты такое… — произношу совершенно непринужденно. Словно к моей шее только что не присосались, как к бочонку с красным вином, а меня саму жестко и основательно не оттрахали пальцами, — …но у меня такое чувство, что это как-то связано с теми, кто бродит в ночи24.

Вон запрокидывает голову и смеется. Следы моей крови и возбуждения уже исчезли с его губ, хотя насыщенный зеленый цвет никуда не делся.

— Вообще-то, думаю, не хочу знать, кто ты — продолжаю, делая ставку на старое доброе «меньшее знаешь — крепче спишь». К тому же, разум и так переполнен вещами, которые еще предстоит осмыслить.

— Тогда можем вернуться к этой теме в другой раз. Однако я открою тебе две правды, — говорит Вон, склоняя голову набок с тем самым выражением «я владею всем, на что падает мой взгляд», которое идет только ему.

Жду, когда он продолжит, и всё это время разглядываю его. Порой он выглядит мрачным, пугающим и похожим на сурового воина, но сейчас кажется неземным. Несколько мгновений назад он назвал меня ангелом, но сейчас сам выглядит как ангел: его греховно красивое лицо обрамляют развевающиеся на ветру черные волосы.

— Первая: у тебя ужасный вкус на мужчин, — его черные ресницы вздрагивают, и он бросает многозначительный взгляд на меня.

Хмурюсь, забирая назад титул ангела. Скорее уж ублюдок.

— Вторая — заключается в том, что именно Том настучал солдатам, что прежняя хозяйка прячет своих сыновей.

Мой шаг замедляется.

— Зачем Томасу рассказывать солдатам о Роуз?

Вон смотрит на меня так, словно хочет сказать: «Серьезно?»

Качаю головой.

— Я знаю, что он хотел продуктовую лавку, но он не мог так отчаяться. Опуститься так низко. Нет. Он бы так не поступил, — отрицаю, хотя слова звучат совершенно неубедительно.

— Неужели? — бросает Вон через плечо, продолжая идти вперед.

Я не знаю.

Если он действительно…

По венам разливается жгучая ярость. Если он действительно донес на Роуз, если это по его вине она и ее сыновья мертвы… и всё ради того, чтобы заполучить ее лавку…

Меня одновременно тошнит и распирает от желания убить… Я спала с этим мудаком.

Ускоряю свой черепаший шаг и догоняю Вона, изо всех сил подавляя подступающую к горлу желчь. Наверное, лицо сейчас выглядит таким же кислым, как и привкус во рту.

Вон бросает на меня быстрый взгляд.

— Как я и сказал — ужасный вкус на мужчин.

— Ты мне нравишься, — язвлю я.

Он кивает, сверкая своими зловеще острыми зубами.

— Вот именно.

Вытираю руки о край фартука, нависая над столешницей, пытаюсь расшифровать рецепт, написанный неразборчивым почерком Калеба. Он никогда особо не увлекался готовкой — у него было всего одно фирменное блюдо, и это как раз оно.

Упрямый ящик сопротивляется, когда пытаюсь его открыть. Что-то застряло внутри и мешает. Протискиваю руку внутрь, верхний край больно впивается в запястье. Я надавливаю на застрявшую деревянную лопатку, и он, наконец, открывается. Вытаскиваю нож и задвигаю ящик ударом бедра.

Нарезав кубиками красный