Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Они распахиваются прямо передо мной, их размах полностью застилает обзор. Не могу отвести взгляд, даже несмотря на то, что огонь уже лижет ступни. Изо всех сил пытаюсь осознать то, что видят глаза. Хочется протянуть руку, прикоснуться к ним, почувствовать, как будто только это поможет понять — реально это или нет? Эти изящные, завораживающие крылья складываются. Движение такое простое, но в то же время такое невероятно…

Захватывающе.

И пусть я никогда прежде не видела этих крыльев, но вот перья… это те самые перья. Те, что появлялись рядом в самую трудную минуту.

Всё это время.

Это был он.

Мой темный ангел-хранитель. Вон.

Обсидиановые глаза встречаются с моими — в них отчетливо читается невыносимая боль. Ужас, страдание и ярость. Эта первобытная, необузданная ярость способна поставить на колени целую армию, обратить горы в прах… и от этого на моих глазах наворачиваются слезы.

Кого угодно один только вид Вона в таком состоянии заставил бы содрогнуться от страха, но не меня, мое сердце сжимается от боли.

Я слежу за этими пронзительными глазами, обрамленными густыми черными ресницами, он опускает взгляд к моим ногам — изувеченным, окровавленным, покрытыми волдырями. Его выражение лица становится смертельно опасным.

Пламя гаснет в мгновение ока, словно ему перекрыли кислород, задушили. Жар уходит, и даже обугленные поленья под ногами не смеют тлеть. Мои ноги исцеляются, раны затягиваются за секунду. Уничтоженные огнем нервные окончания оживают, но я не чувствую боли. Он переводит взгляд на мои путы, и веревки, приковывающие меня к костру, растворяются. Даже глубокие следы, впечатавшиеся в кожу, исчезают.

Его глаза снова находят мои. Невидимая связь между нами натягивается до предела.

Это магнетическое притяжение непреодолимое, нерушимое. Вечное.

И оно требует, чтобы мы бросились друг к другу.

Он бережно обхватывает мое лицо ладонями, прижимая свой лоб к моему. Чувствую, как он вдыхает меня, словно я — сам воздух. То единственное, что поддерживает в нем жизнь.

«Ты нашел меня», — поет мое сердце.

«Как и обещал».

Я слышу его ответ — слова, не произнесены вслух, но звучат невероятно отчетливо.

Что-то внутри меня разлетается на куски, словно рушится стеклянная преграда.

И тогда я понимаю.

Мы с Воном принадлежали друг другу всегда. Эта связь выходит далеко за рамки одной жизни. Ощущаю эту истину каждой клеточкой тела, она глубоко вплетена в саму суть моей души.

— Кровавый Король, — усмехается Аркин позади нас, его голос, точно кинжал, бесцеремонно вспарывает наш мир.

Вон отрывает от меня взгляд, но не выпускает из объятий. И когда он переводит глаза на Аркина, понимаю, почему ему дали это прозвище. Его взгляд — он обещает смерть.

— Знаю, как сильно ты хочешь оборвать мою бессмертную жизни за то, что я сделал, но дам тебе одну вескую причину этого не делать, — произносит Аркин. — Тот фокус с маскировкой, которым ты изменил ее внешность, чтобы ни я, ни твоя сестра не догадались, кто она… Я решил тоже его освоить. Позволь продемонстрировать, что я спрятал.

Аркин щелкает пальцами, глядя в мою сторону.

Мне не нужно смотреть наверх. Я и так это чувствую — как удар под дых, словно невидимая рука сомкнулась на горле. Нечто зловещее нависло над головой. Волосы встают дыбом, будто их тянет магнитом. Стараясь бороться с накатывающей тошнотой, я поднимаю взгляд.

Мои глаза широко распахиваются — перепутать невозможно.

Терновый Венец.

Белые лозы, усеянные похожими на иглы шипами, переплетаются между собой. Кажется, что они шевелятся, словно змеи, скользящие друг по другу. Это зрелище захватывает дух своей красотой и одновременно пугает до дрожи.

— Советую действовать осторожно, Кровавый Король. Моя сила — единственное, что удерживает венец от того, чтобы занять свое законное место. Уверен, ты чувствуешь это, он изменился… Он больше не подчиняется твоей воле.

— Ты сказал, что он у короля, — рычит Вон, вокруг нас поднимается ветер.

— Когда ты спрашивал, он был у него, — отвечает Аркин, пожимая плечами. — А теперь — у меня.

Слезы наворачиваются на глаза, когда борюсь с очередным приступом тошноты — настолько сильным, что падаю на колени.

Вон тут же оказывается рядом, его руки и взгляд скользят по моему лицу, а затем он крепко прижимает меня к своей груди.

Он рычит на Аркина — его голос звучит так мощно, что разнесся по городу, словно раскат грома.

— Убери его. Сейчас же.

— Ради собственной жизни я не могу этого сделать.

На меня обрушивается очередная волна, и я отталкиваюсь от Вона, падая на четвереньки. Меня рвет прямо на истертую брусчатку.

— Удивлен, что ты этого хочешь, — замечает Аркин с искренним недоумением в голосе. — В конце концов, ты же сам создал его для нее. Думал, тебе захочется увидеть, как твоя невеста наденет свой подарок.

Его невеста?

Сплевываю вязкую смесь желчи и крови, в ожидании нового приступа. Меня снова рвет, всё тело содрогается от спазмов. Тошнота ненадолго отступает. Прежде чем она успеет вернуться, я поворачиваюсь к Вону. Мои налитые кровью глаза встречаются с его.

— О чем он говорит? — спрашиваю, задыхаясь от растерянности, от тошноты. И от потока воспоминаний, прорывающих плотину, за которой их так долго прятали.

— Самое время рассказать ей правду, — говорит Аркин.

Я теряю дар речи, и, судя по лицу Вона, он тоже в растерянности.

Аркин вздыхает.

— Что ж, я могу рассказать вместо тебя.

— Нет, — твердо обрывает его Вон. — Я сам ей всё расскажу. Она этого заслуживает.

Но он не успевает. Одно из воспоминаний вырывается на свободу, и его тяжесть утягивает меня на дно.

Я тонула — как брошенный в озеро камень. Вниз, вниз, вниз по спирали.

— Стена щитов! — кричу во всю мощь горящих легких, вонзая основание своего длинного щита в раскисшую землю. Я устала, вымотана до предела, но не отступлю.

Мои солдаты откликаются, занимая место по обе стороны от меня, их щиты вгрызаются в грязь, края плотно упираются друг в друга, намертво смыкая строй. Над нами выстраивается еще один ряд щитов, создавая второй ярус. А затем и третий, образуя защитный купол над нашими головами. Один щит уязвим, но вместе они прочны, как драконья чешуя.

Мы держимся изо всех сил. С губ срывается судорожный выдох — я готовлюсь к удару.

Эта битва — лишь одна из немногих, что бушуют сейчас в Гее, нашем любимом Царстве Живых. Не знаю, как идут дела на других фронтах, но эта бойня длится уже несколько дней,