Верность - Алеата Ромиг

— К его сыну.

Глава 36

Александрия

— Его сын в тюрьме. Его сын будет гнить за решеткой после того, что сделал вчера, не говоря уже о мертвой женщине на его участке. И, кроме того, за всю свою жизнь Алтон ни разу не заявлял об отцовстве. Вы хотите сказать, что он сделал это сейчас?

— Это новое завещание, подписанное и заверенное свидетелями всего два дня назад.

Я не могла соображать. Я была уверена, что эта тема всплывала на какой-то лекции, но мой мозг просто плавился.

— Это при условии, что его завещание вообще будет иметь силу, а вы позаботитесь о том, чтобы этого не случилось, так как завещание моего деда уже предусматривало, что будет в случае смерти Алтона или моей матери. В любом случае, даже если его завещание будет оглашено, как это работает, если Брайс осужден? Преступники не могут управлять корпорациями или инвестициями.

— Не легко, но они не теряют свою собственность или права владения. Они теряют гражданские права, такие как право голоса. Но в данном случае это не имело бы значения. Мистер Фицджеральд предусмотрел это.

Я села за маленький металлический стол и выдохнула: — Конечно, предусмотрел. И что там?

— Наследство Эдварда Брайса Кармайкла Спенсера, если бы он по какой-то причине не смог его востребовать, должно было перейти в траст.

— И назначенный исполнитель этого траста? — спросила я, прекрасно зная ответ.

— Мать мистера Спенсера.

Я покачала головой: — Вы говорите не о корпорации «Монтегю» или поместье, потому что они никогда не принадлежали Алтону. Они оставались на имя моей матери.

— Поместье в безопасности, — сказал Дэрил.

Это было хорошо, потому что я бы ни за что не позволила этой стерве жить в доме моей матери.

— А корпорация?

— Все сложно. Сама корпорация в безопасности, если суд не потребует изменения внутренней структуры из частной в публичную. Но прибыль за последние двадцать лет может быть признана его — по крайней мере, пятьдесят процентов. Все это открыто для интерпретаций. Моя фирма не видела отчетов о прибылях и убытках за последние двадцать лет. Потребуются месяцы, если не годы, чтобы все уладить.

Я опустила лоб на сложенные руки на столе. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и подумала о Нью-Йорке. Я представила нашу квартиру и аромат лазаньи Ланы. Представила вид на город с балкона, ленты машин и огни, мерцающие этажами ниже. Дверь открылась с щелчком, возвращая меня в суровую реальность Саванны.

— Мисс Коллинз, — сказал офицер Эмерсон. — «То же время, то же место».

— Нам нужно перестать встречаться таким образом.

Он вздохнул, садясь напротив меня, пока Дэрил устроился рядом: — Мисс Коллинз, что вы можете рассказать мне о своем отчиме?

— Это довольно расплывчатый вопрос, — ответил Дэрил. — Может, вы будете более конкретны?

— Хорошо, мисс Коллинз, начнем с вашего отсутствия скорби после известия о его смерти.

Я покачала головой: — Шок. Я в полном шоке.

— Значит ли это, что вы не ожидали этого?

— Как, офицер Эмерсон, я могла ожидать смерти Алтона? Я видела его два дня назад. Он был таким же бредящим, орущим маньяком, каким был всю мою жизнь.

Офицер оторвался от блокнота: — Два дня назад, когда ваш парень угрожал его жизни.

— Два дня назад, перед тем как я оформила судебный запрет против Алтона Фицджеральда. Именно тогда я прибегла к законным мерам против человека, который травил и манипулировал мной всю жизнь. Мой парень был со мной, когда я подавала документы. Зачем ему делать что-то, что поставило бы под угрозу наш отъезд домой, когда мы доверились правоохранительной системе Саванны?

— Вы знаете кого-то еще, кто желал бы вреда вашему отчиму?

— Наверное, есть список длиной в милю из людей, которые хотели бы этого. Но я не могу припомнить ни одного человека, достаточно смелого, чтобы противостоять ему.

— А как насчет миссис Спенсер?

Я откинулась на спинку стула, стараясь скрыть презрение: — Миссис Спенсер? Что насчет нее? Ей сейчас тяжело из-за сына.

Офицер кивнул: — Это стрессовое время. Скажите, если после травли и манипуляций — ваши слова — всю жизнь, что заставило вас подать заявление именно сейчас? — Он подался вперед. — Что стало той последней каплей, мисс Коллинз?

«Летучие мыши» снова затрепетали у меня в животе, будоража завтрак. — Он напугал меня. Он посмотрел на меня.

— Он посмотрел на вас? Он был вашим отчимом более двадцати лет и никогда до этого на вас не смотрел?

— Не так.

— Как именно? — спросил офицер.

Я отодвинула стул и зашагала по комнате, надеясь унять тошноту. — Он сделал предложение. Это даже не было предложением. Это был приказ. Он сказал, что после того, как разведется с моей матерью, я выйду за него. — Мое дыхание участилось. — Он назвал меня «огоньком» и сказал... — я закрыла глаза, стараясь проглотить желчь, — ...что всегда хотел меня укротить. — Я рухнула обратно в кресло.

— Я был там, — сказал Дэрил, ободряюще сжимая мою руку. — Как и Ральф Портер, и миссис Спенсер.

— И ваш парень, Ленокс Демитри, тоже? — спросил Эмерсон.

— Да.

— И мистер Демитри был расстроен?

— Да, он был расстроен. Как и я. Как и Сюзанна. Она даже ругалась... неоднократно.

— Почему, как вы думаете, она была так расстроена?

— О, — сказала я, — не знаю. Может, потому что эта сука была его шлюхой тридцать лет и наконец-то подумала, что получит ключи от замка? Она вышагивала как королева-регент перед вечеринкой по случаю помолвки. А когда узнала, что он готов развестись с мамой, вместо того чтобы дать ей то, чего она хотела все эти годы, он оттолкнул ее и сделал предложение мне. — Я выдохнула.

Черт!

Оба мужчины смотрели на меня широко открытыми глазами. Моя тирада начала доходить до меня. Я выплеснула всё — отвращение не только к поведению Сюзанны, но и обиду из-за того, как она подставила мою мать. Это вырвалось из меня. Теперь я сама услышала свои слова.

— О боже, — сказала я. — Я видела ее вчера. Они не были вместе. Она смотрела на меня волком. Она говорила что-то о мужчинах...