Верность - Алеата Ромиг

— Мисс Коллинз, где вы были вчера и прошлой ночью?

— Вчера я была в отеле, а потом меня забрали в больницу. Меня выписали только сегодня утром.

— А до отеля?

— Я проснулась в отеле. — День прокрутился в голове. — О, мы заезжали в поместье «Монтегю», чтобы забрать паспорта — мой и мамин.

— Значит, вы были в поместье вчера. А мистер Демитри?

— Да, он был со мной.

— У вас был доступ к еде или напиткам, в частности, к коньяку вашего отчима?

Я замотала головой: — Мы зашли, поговорили с Джейн, я показала Леноксу свою старую спальню, и мы ушли. — И тут я вспомнила: — Сюзанна приехала, когда мы уходили.

— Вы уверены?

— Да, Джейн сказала нам, что она проехала через ворота. Поэтому мы и ушли.

— Охрана на воротах ведет журнал всех машин?

Я пожала плечами: — Не знаю. Наверное. Алтон был помешан на контроле.

— Был, — поправил офицер Эмерсон.

— Да, был.

Когда мы закончили, я сидела в ряду кресел с Айзеком и Делорис, пока Дэрил Оуэн и офицер Эмерсон ушли в другой кабинет. Оттуда, где мы сидели, было видно большое помещение с кучей столов. Люди, как рабочие пчелы, суетились туда-сюда. Несомненно, обнаружение Мелиссы Саммерс, инцидент с Брайсом в отеле, а теперь и смерть Алтона — были не единственными их делами. Тем не менее, дела были серьезные.

— Мисс Алекс.

Я встала при виде Джейн, вошедшей в участок; ее глаза были полны слез.

— Джейн?

— Мисс Алекс, его больше нет.

Я кивнула: — Вы... нашли его?

Она покачала головой: — Нет, Брэнтли. Мистер Фицджеральд не был готов ехать на работу. Он всегда готов в одно и то же время. Брэнтли мог бы попросить кого-то проверить, но сам поднялся в их комнату, ту, что ваша мама делила с ним. Он постучал, но мистер Фицджеральд не ответил. Он сказал, что постучал еще раз.

Она вытерла глаза: — Брэнтли заботился о мистере Фицджеральде, как я пыталась заботиться о вашей маме.

Слезы наполнились в моих глазах, не из-за потери Алтона, а из-за эмоций в голосе Джейн.

— Мисс Питерсон, — сказал офицер. — Нам нужно, чтобы вы дали показания прямо сейчас.

Она покачала головой: — Мисс Алекс, это то, о чем я говорила. Я ничего не могу сказать.

— Вы можете, Джейн. Будьте честны.

— Но мисс Сьюзи, она...

— Мисс Питерсон, пройдемте, — повторил офицер.

Я коснулась руки Джейн: — Она что?

— Позавчера они так жутко поругались.

— Мисс...

— Офицер, — сказала я. — Я Александра Коллинз. Мисс Питерсон работает на мою семью.

— Да, мэм. Мы знаем.

— Она не будет отвечать на ваши вопросы, пока мистер Оуэн не закончит с мистером Демитри. После этого он поговорит с ней и будет присутствовать при ваших вопросах.

Офицер вздохнул: — Мисс Коллинз, мы просим только о показаниях. Несколько минут. У нас еще много сотрудников вашего дома для допроса. Нет причин все усложнять.

— Сэр, если у вас есть другие для допроса, пожалуйста, берите их показания. Мисс Питерсон ждет мистера Оуэна.

— Хорошо, — сказал он, махнув на стулья. — Присядьте, мисс Питерсон. Вы только что потеряли свою очередь.

Я взяла Джейн за руку и потянула к креслам: — Ты в порядке?

— Да, — сказала она, садясь рядом. — Но Брэнтли... он убит горем.

Мне было трудно поверить, что кто-то может убиваться из-за Алтона, и тут все обернулись на громкий вой. Толпа расступилась, когда вошел Ральф Портер, обнимая Сьюзанну.

— А вот и она, новоиспеченная коронованная наследница. — Я наклонилась к Джейн и прошептала: — «Жутко поругались»?

— Да, детка. Никогда не слышала, чтобы кто-то давал ему отпор так, как она, но мисс Сьюзи... она была очень взвинчена.

— Честно, Джейн, будь честна. Полиция и суд могут заставить тебя нарушить соглашение о неразглашении. Если не скажешь, тебя могут привлечь за неуважение к суду.

— Нет, я не хочу никакого неуважения к суду.

— Тогда говори правду.

— А если они спросят о другом?

— О чем другом? — спросила я.

— О вашей маме. Что, если они спросят?

— Не предлагай сама, но отвечай на все, что спросят. Моя мама в Нью-Йорке. У нее был мотив, но не было доступа.

— У многих людей есть мотив, мисс Алекс, — ее взгляд скользнул к Ральфу и Сьюзанне. — У многих людей.

Глава 37

Нокс

Мои руки были распластаны на металлическом столе. Холодная поверхность помогала сосредоточиться, пока офицер Эмерсон расспрашивал меня о моих угрозах и о чувствах к Фицджеральду в целом. Судя по всему, помимо моей словесной угрозы в «Гамильтон и Портер», были свидетели, которые прокомментировали взгляды, что я бросал на него вчера, после противостояния в отеле. Я не мог вспомнить никаких конкретных выражений лица. Моей единственной заботой было обеспечить безопасность Чарли.

— Вы верили, что он причинит ей вред?

— Достаточно сильно, чтобы поддержать ее заявление о судебном запрете.

— Как далеко вы были готовы зайти, чтобы держать его подальше от мисс Коллинз?

Предела не существовало, но я этого не сказал. — Она подала на судебный запрет, и моим планом было увезти ее домой, в Нью-Йорк.

— И все же вы угрожали убить его в присутствии множества свидетелей.

— Угрожал, — согласился я. — Угрожал. Но не убил.

Лично — нет. Мои челюсти сжались от осознания того, что я вне всяких сомнений ответственен. Я был тем, кто передал его имя Винсенту. Я был тем, кто подписал ему смертный приговор. Я сделал это еще до его гротескного предложения. После того случая я был готов сделать это сам, но не сделал. Я обрел покой в знании, что он уже был осужден.

Я не жалел, что он мертв. Не скажу, что я был в восторге, но скажу — удовлетворен.

Вопросы продолжались, перейдя к подробностям того, где я был прошлой ночью. Был ли я с Чарли все время в больнице? Нет. Я давал ей уединение для разговоров с врачами. Я покупал цветы и пил кофе. Я расхаживал по коридорам и разговаривал с Делорис и Айзеком. Я звонил Орену и рассказывал, что произошло со Спенсером. Я посчитал правильным,