Верность - Алеата Ромиг

— Его номер телефона?

Глава 38

Чарли

— Мама? Как ты? — спросила я, когда Сильвия отошла в сторону.

Ее грудь мерно вздымалась. — Я жива.

— Тебе больно?

— Немного, но становится лучше.

Я положила руку на ее ноги, укрытые пледом. — Ты можешь что-нибудь принять?

Она улыбнулась и покачала головой: — Нет. Я наркоманка.

— Нет, это не так. Это они сделали с тобой.

— Нет, милая. Алтон отравил меня, или, по крайней мере, мы так думаем. Наверное, мы никогда не узнаем наверняка, но я и сама себя травила. Больше никаких обезболивающих. Никакого алкоголя. У меня в голове прояснилось впервые за долгие годы, и мне это нравится.

— Но я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Скажи это физиотерапевту, который приходит каждый день. Он только что ушел. Вот почему я сейчас здесь, на диване перед камином. Этот человек — тиран, и вместо того чтобы помочь мне, Орен и Сильвия его поощряют.

Мы приглушили звук телевизора, но он продолжал работать. — Не могу поверить, что ее арестовали. Как думаешь, она действительно это сделала? Полиция спрашивала нас о выпивке Алтона. Думаю, может, его отравили.

— Карма... — сказала мама. В ее голосе и глазах не было веселья, но ирония была очевидна.

— Я задавалась вопросом, мог ли он сделать это сам, — сказала я. — Когда полиция впервые нам сообщила, это была моя первая мысль. В конце концов, он хватался за соломинку, чтобы спасти свое королевство, а оно рушилось у него на глазах. Даже Брайс... — я покачала головой. — Мам, он совсем потерял рассудок. Вчера, когда Брайс выкинул этот трюк в отеле, он доказал, насколько он не в себе. Он закрепил общественное мнение о себе. Это повлияет на дело об убийстве. Алтон не мог этого не знать. Он должен был видеть, как все вокруг него рассыпается.

— Мне жаль, — сказала мама, — за многое. У меня нет оправданий, кроме того, что я слишком долго «пила этот яд» и верила в него. Мне приходилось. Я не смогла бы прожить ни дня, если бы не верила.

Я снова повернулась к телевизору. Экран заполнила фотография Сюзанны. Я узнала это сапфирово-синее платье. Снимок был сделан на вечеринке по случаю помолвки всего неделю назад. — Черт, она расхаживала по поместью, как королева, а теперь посмотри на нее. Ты знала, что она уволила Джейн?

— Что?

— Я наняла ее обратно. Столько всего произошло...

— Думаю, это она, — сказала мама.

— Что?

— Думаю, Сюзанна убила его.

— Он изменил завещание, — объяснила я. — Алтон сделал Брайса наследником. Мой адвокат сказал, что это было сделано всего два дня назад. В тот самый день, когда он сказал, что даст тебе развод, если я выйду за него.

Ресницы мамы дрогнули, она медленно покачала головой.

— Джейн сказала, что они поссорились — Алтон и мисс Сюзанна. Я видела, как она злилась в офисе адвоката. Она даже ругалась.

— Слова о том, что он женится на тебе, а не на ней, вероятно, стали последним ударом. Она ожидала большего, но ее всегда было «недостаточно». Никто и никогда не был для него достаточно хорош... он мастерски умел заставлять людей чувствовать себя ничтожествами. — Мама закрыла глаза. А когда открыла, они были влажными от новых слез. — Александра... я постоянно думала о его предложении тебе с тех пор, как ты позвонила. Мне нужно кое-что узнать. Это правда, что я закрывала глаза на многое, но единственное, что я пыталась сделать, и Джейн пыталась сделать — это защитить тебя. Он когда-нибудь...?

— Делал что-то... сексуального характера? — спросила я, заканчивая ее фразу. — Нет. Я никогда не чувствовала такого, пока он не сделал предложение. И даже тогда это было просто предчувствие. Он не касался меня. Дело было в том, как он смотрел на меня, и как говорил, что Брайс не может меня приручить, а он — сможет. Мне хотелось вырвать прямо там. Нокс озверел. Сюзанна сошла с ума, как я и сказала, ругалась и кричала. Пока я росла, он был унизительным и жестоким, это был психологический абьюз. Я никогда не знала, когда он взорвется. Он верил в телесные наказания. Но нет, слава Богу, сексуальных домогательств не было.

Она закрыла глаза. В свете огня я видела, как слеза катится по ее щеке.

— Вы с Сюзанной правда были подругами?

— Да, — сказала она. — Знаю, в это сложно поверить. Мне даже больно думать о том, что ее арестовали за смерть Алтона. Часть меня хочет поблагодарить ее. Она расчистила тебе путь к «Montague», но другая часть сочувствует ей. Я была замужем за этим человеком двадцать лет, но именно она его любила.

Я сморщила нос: — Как ты могла с этим смириться?

— Я не смирилась. Я приняла это. Если бы я его любила, я могла бы ревновать. Как я уже сказала, я никогда его не любила. Мой брак был деловой сделкой. Я была не более чем разменной монетой для моего отца, чтобы обеспечить будущее процветание «Montague Corporation».

— Думаешь, он ее любил?

Мама покачала головой: — Не уверена, что он любил кого-то, кроме себя, денег и власти.

— Мам, мне жаль.

— Нет, не надо. Я этого не заслуживаю. Я почти сделала то же самое с тобой, и буду жалеть об этом всю жизнь.

— Хватит.

Ее голубые глаза широко открылись. Она выглядела такой хрупкой. В свете огня я видела ее скулы и косточки пальцев, сжимающих край пледа.

— С нас хватит этой жизни. Сожалений было достаточно. Потрать свою энергию на то, чтобы поправиться, стать сильнее. Реши, что ты хочешь делать с «Montague Corporation».

— Я? Это будет твое.

— Наше. Как я всегда говорила, я этого не хочу. Если ты захочешь — сделай компанию успешной. Покажи миру, что женщина в руководстве «Montague» лучше, чем мужчина на ее месте. К тому же, я буду немного занята.

Прежде чем я успела продолжить, мы обе повернулись на звук шагов: в дверях появились Орен и Нокс. Хотя Нокс был счастлив, возможно, даже радостен, когда мы приехали, сейчас выражения лиц у обоих изменились. Лбы прорезали складки. Даже их шаги казались тяжелее, создавая облако