Верность - Алеата Ромиг

Аделаида и я ждали и надеялись на новости о свадьбе наших детей, но ни Нокс, ни Алекс пока не заговаривали об этом. Дело не в том, что мы были старомодными. Если они не хотят жениться — это их выбор. Хотя, может быть, мы и были старомодными. Я хотел, чтобы ребенок, растущий внутри Алекс, родился Демитри.

В этот момент, стоя на крыльце дома Винсента Костелло, фамилия ребенка была не самой большой заботой моей или Ленокса. Мы были в длинных шерстяных пальто, пока вокруг кружился снег, оседая белыми хлопьями на темных волосах моего сына. Моя кожа горела от предвкушения, а наше дыхание превращалось в мягкие белые облака.

Дверь открылась, и я увидел сияющую улыбку Беллы. — Орен! Ленокс! — сказала она, заключая нас обоих в теплые объятия и увлекая внутрь. — Когда Винни сказал, что вы придете к нам, я усомнилась в его здравомыслии. Может, он все еще в своем уме, — подмигнула она. — Вы здесь. Как же приятно вас видеть!

— Взаимно, Белла, — сказал я.

— У вас прекрасный дом, — сделал комплимент Ленокс, осматривая изысканную отделку классического таунхауса.

— Мы не могли остаться в пригороде. Мы оба хотели быть ближе к Луке и Луизе.

— Как Луиза? — спросил я, искренне интересуясь. Она была такой красивой девочкой. — Я до сих пор помню ее первое причастие.

— Вечеринка, — раздался громкий голос Винсента, когда он шел к нам из заднего коридора. — Ты не был на церковной службе.

У этого человека память как у слона.

Я кивнул: — Да, вечеринка была чудесной. Она выглядела как принцесса.

— У нее все хорошо. Очень хорошо, — сказала Белла, поворачиваясь к Леноксу. — Как и ты, она решила заняться учебой. Она только что закончила бакалавриат и начала магистратуру по кинезиологии.

— Есть так много вещей, которых я не понимаю, — признался я.

— Это наука, спортивная медицина и физиотерапия, — объяснил Винсент. — Очевидно, умом она пошла в Беллу.

— Луиза — умница, — заметил я.

— Было бы хорошо собраться всем вместе, — предложила Белла. — Семье не следует проводить так много времени порознь.

— Пройдемте ко мне в кабинет, там мы сможем поговорить наедине, — предложил ее муж.

Я огляделся в поисках кого-то еще — Джимми или Луки. Никого не было. Это походило не на деловую встречу, а на семейные посиделки. Почему-то это не внушало мне оптимизма.

— Спасибо, Белла, — сказал я. — Нам нужно будет посмотреть.

Как только за нами закрылась дверь, Винсент произнес: — Орен, я не знал, что ты придешь. Разве мы не обсуждали «мамину юбку»?

— Я попросил его присоединиться к нам, — вступился Ленокс. — Я здесь, чтобы поблагодарить вас. Искренне. Для меня это в новинку.

— Благодарность — это в новинку?

— Нет, сэр. Просить о помощи.

Винсент улыбнулся и кивнул: — Снимайте пальто и присаживайтесь. Я не шутил. Ты — мальчик Анджелины. Ты слышал Беллу; мы хотим узнать тебя получше. Может быть, и твою девушку тоже?

Повесив пальто на стул, мы с Леноксом уселись на диван, а Винсент расположился в мягком кресле, которое напоминало трон. Его кабинет был царским, под стать его титулу.

— Ты говорил, — обратился Винсент к Леноксу, — что просить о помощи для тебя в новинку?

— Это так. Ситуация вышла из-под контроля. Она стала еще хуже до... до...

— До того, как Алтон Фицджеральд умер, — закончил Винсент. — Это ты пытаешься сказать?

— Да, сэр.

— И ты думаешь, что мои люди помогли тебе справиться с этой ситуацией?

Я посмотрел на Ленокса, а затем на Винсента. Это какая-то ловушка?

— Мы просили, — сказал я. — Мы оба.

— А я сказал вам, что нужно время. Есть процесс. Первый шаг — понять человека. Моим людям нужно было знать, кто он такой.

Мой пульс участился. — Вы хотите сказать, что это были не вы?

— Орен, я не занимался этим уже много лет.

Ленокс покачал головой: — Сэр, я пришел сюда, чтобы сказать вам, что готов отдать долг.

— Получив твой звонок всего через несколько дней после известия о смерти Фицджеральда, я предположил это. Видишь ли, Ленокс, ты был в Саванне, когда он умер, — объяснил Винсент. — Ты — семья. Я никогда, Лука никогда, наши люди никогда не выполняли бы работу, оставляя кого-то из своих в качестве подозреваемого. — Он подался вперед. — Этого не было в новостях, но я полагаю, что полиция... они допрашивали тебя? Нет?

— Допрашивали, — ответил Ленокс. — Но у меня было алиби.

— Видишь ли, мы не смогли бы этого гарантировать. Ты был с девушкой?

— Да. Она пострадала. Она упала в тот день. Врачи хотели оставить ее на ночь в больнице. Я был с ней.

Щеки Винсента округлились. — Хороший человек. — Он повернулся ко мне. — Ты вырастил хорошего человека.

— Спасибо. Думаю, это заслуга Анджелины. — Я все еще не мог уловить суть. — Если не вы... то кто?

Он пожал плечами: — Подозреваю, ту женщину, которую они держат в тюрьме? В конце концов, полиция не может ошибаться, верно?

Ленокс, к которому вернулся румянец, сказал: — Я все равно просил. Я в долгу перед вами.

— Нет, ты не в долгу. Я не беру плату за невыполненные дела. Мы с тобой в расчете, Ленокс. Я только прошу, чтобы ты звонил мне чаще. Снова начни общаться с Лукой. Может, пригласишь свою девушку на ужин? Мы хотели бы с ней познакомиться. — Он повернулся ко мне. — У меня есть кое-что, что я хотел обсудить с тобой.

— Ваши люди, — сказал я. — Спасибо за их время.

— Они кое-что принесли мне, — сказал он, вставая.

Мы ждали, пока Винсент ковылял к своему столу и вернулся с зип-пакетом, в котором находился обычный кнопочный телефон.

Я протянул руку, держась за край пакета. — Что это?

— Телефон, который мои люди нашли, когда уводили кое-кого с твоей территории.

Телефон был маленьким, черным, стандартная раскладушка. — Они знают, кто это был?

— Мерзавец. Пиявка. Из тех, у кого нет верности.

— Вы видели, что там? — спросил я. — Получили какую-то информацию?

— Немного