Верность - Алеата Ромиг

Подмигнув, он похлопал меня по руке, когда музыка арфистки стала громче. Это был свадебный марш — очень традиционный и старомодный. Это было идеально — прекрасно, чудесно и безупречно. Мне не нужны были никакие календари.

Я закрыла глаза, когда Пэт повел меня через стеклянную дверь на балкон. Перед бассейном была собрана небольшая композиция из стульев, цветов, арфистки и алтаря. У нас не было стороны жениха и стороны невесты, просто группа стульев, где сидели моя мама, Орен, Джейн, тетя Гвен, дядя Престон, Сай, Делорис и Клейтон.

Когда я подняла взгляд, дыхание перехватило. В оранжевом сиянии заходящего солнца, которое заставляло призмы света танцевать на волнах внизу, остальные гости, священник, Айзек и даже Челси исчезли. Все, что я видела — это мужчина в шелковом костюме. Сложив руки перед собой, он слегка переминался с ноги на ногу, отчего пиджак приподнимался, подчеркивая широкие плечи и V-образную форму его подтянутой талии. Его темные волосы были зачесаны назад, а галстук подходил к цвету глаз. Подбородок был покрыт легкой щетиной, а улыбка светилась, как маяк, призывая меня подойти.

Мои шаги стали неуверенными, когда Нокс осмотрел меня — от туфель Louboutin до бриллиантовой тиары. Как и в первый раз, когда он увидел меня у бассейна, его светло-голубые глаза обожгли мою кожу, вызывая прилив жара и мурашки. Я была покрыта атласом и мерцающей органзой, но под его одобряющим взглядом я чувствовала себя обнаженной.

Моя принцесса, — беззвучно проговорил он губами.

Мой Бэтмен, — ответила я.

Наши нежности не были слышны, хотя наши сердца уловили каждый слог. В его голосе я слышала глубокий тембр. Он рокотал, как гром в моей душе, пока я не поискала на горизонте тучи. Их не было. Небо было ясным и темнело с каждой секундой, заставляя белые мерцающие огни, украшающие балкон и поверхность бассейна, сиять, как светлячки.

Остановившись перед Ноксом, Пэт взял мою руку и вложил в руку Нокса. — Позаботься о ней, или мне придется надрать тебе задницу.

Мы все рассмеялись.

— Что? — сказал Пэт, садясь рядом с Саем. — Я мог бы... если бы захотел.

— Дорогие возлюбленные, — начал священник.

Я полагаю, я должна помнить каждое слово, но фразы, сливаясь с легким бризом и шумом океана, постепенно растворялись. Наш брак был не о словах, а о нас и о том, чем мы вместе никогда не могли бы быть в одиночку. Держа руку Нокса, я была наполнена любовью и надеждой. Я была частью семьи. Я любила, и меня любили.

Были ли это бабочки, порхающие в моем животе, когда Нокс произносил «да», или это был наш ребенок?

Со слезами радости на глазах я повернулась к священнику, когда он спросил: — Александрия Чарльз Монтегю Коллинз, берешь ли ты этого мужчину в законные супруги?

На этот раз, перед свидетелями, не было никаких колебаний. — Да, всем сердцем — да.

Наш прием состоялся неделю спустя в большом зале в Бруклине, Нью-Йорк. Его спланировали кузен Нокса Винсент Костелло и его жена Белла. Они настояли, понимая наше желание провести маленькую, интимную свадьбу.

— Хорошо, хорошо, я понял, — сказал Винсент. — У вас было достаточно внимания прессы, но, Александрия, ты должна позволить нам отпраздновать. Не просто нам, а всем нам. — Он сделал акцент на слове «всем».

Я никогда не забуду его шумный смех и приветливую улыбку. С того самого первого раза, когда Нокс привел меня в их дом, я чувствовала, что мне рады. Не только Винсент и Белла, но и весь клан Костелло, а нас было много.

В каком-то смысле, находясь с этой частью его семьи, я чувствовала, будто встречаюсь с его матерью. В конце концов, это была ее семья.

Разве я могла сказать «нет»?

И теперь, в окружении кузенов и кузин, моя маленькая семья выросла невероятно. Было так много женщин, жаждущих дать мне советы по замужеству и материнству.

Я хотела их получить — каждое слово. Я также хотела принять приглашения научиться готовить. Они рассказывали истории о семейных обедах, которым предшествовали целые дни готовки. Это была жизнь, которую я никогда не знала, но к которой стремилась — не только ради себя, но и ради нашего ребенка. Он или она будет знать только любовь, так много любви.

— Алекс, — спросила Ева, кузина Нокса, которая была врачом, — как ты себя чувствуешь?

— Хорошо... — Говоря это, я взглянула на маму. Она и Винсент, казалось, были погружены в глубокий разговор. Меня поразило, как семья приняла ее так же тепло, как и меня — не только как мою мать, но и как спутницу Орена.

Нокс разговаривал со своим кузеном Лукой, смеясь и игриво толкая друг друга. А потом я заметила Орена. Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он выглядит обеспокоенным, наблюдая за моей мамой и Винсентом издалека. О чем, интересно, Винсент мог говорить с моей мамой?

— Принцесса.

Я повернулась на низкий голос мужа. — Да?

Нокс потянулся за моей рукой и притянул меня ближе. — Наш первый танец скоро начнется, но я хотел спросить... — Его губы изогнулись, а голубые глаза засияли.

Я оглядела комнату, полную людей. — О чем ты хотел спросить?

— Вниз по улице есть заправка. Я подумал, может, мы с тобой сможем съездить туда перед танцем, потому что, миссис Демитри, я тут умираю, не имея возможности коснуться тебя так, как хочу. Ты самая ошеломляющая невеста, которую я когда-либо видел, и как бы я ни ценил все то, что моя семья сделала для нас, прямо сейчас я хочу остаться с тобой наедине.

Мои щеки зардели, а пульс участился при воспоминании о нас с Ноксом на заправке вдоль шоссе 101. — Остаться наедине? — Я обняла его за шею, наши тела сблизились. — И, смею спросить, что произойдет, если мы останемся наедине?

Его теплое дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, когда он наклонился и прошептал: — Поверь мне, еще одни овации стоя.

Глава 42

Орен

С той ночи, когда мы привезли Аделаиду в Нью-Йорк, я не прикасался к алкоголю. Я подносил виски к губам лишь однажды, когда встречался с Винсентом, но так и не выпил. Тем не менее, за все эти месяцы