Возвращение наследия, или Дипломная работа - София Шпиллер

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Король медленно опустился в кресло, провёл рукой по седым волосам и посмотрел на меня — уже не с яростью, а с каким-то новым, непривычным выражением.

Лурден хмыкнул сам себе и покачал головой, его пальцы непроизвольно забарабанили по подлокотнику кресла — словно он пытался найти ритм, который подсказал бы ему верное решение. — И что мне со всеми вами делать? — произнёс он устало, и в этом голосе прозвучала такая тяжесть, что я сам будто ощутил весь груз, который на него свалился: дворцовые интриги, семейные распри, ответственность за королевство…

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом — глаза, ещё недавно пылающие гневом, теперь казались потухшими, словно угли после пожара. В них читалась усталость правителя, который слишком часто вынужден выбирать между долгом и справедливостью.

— Я не женюсь на ней, — в который раз за этот вечер повторил я ему, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но без вызова. — Да я понял уже! — махнул на меня рукой Его Величество.

Со вздохом он тяжело поднялся с кресла.

Его королевский камзол из чёрного шёлка слегка помялся, а манжеты были чуть сдвинуты — видно, что он не раз нервно поправлял их во время нашего разговора.

— Значит, так! — голос короля снова обрёл властные ноты, хотя в нём всё ещё звучала усталость. — Я забираю Корнелию и этого… — он махнул рукой в сторону мага, — Эриана.

Маг, стоящий у стены, вздрогнул при звуке своего имени. Он был бледен, его руки, спрятанные в широких рукавах мантии, слегка дрожали.

— Сам их накажу, — продолжил король, и в его взгляде мелькнула сталь. — А вы, — он посмотрел на меня, Колина и охранников, — никому ни слова!

Мы все одновременно согласно кивнули.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на каминной полке.

Король уже направился к выходу, когда мой вопрос заставил его замереть и обернуться ко мне. — А мне что делать? — Ой! — снова махнул он рукой, будто ему всё это сильно надоело. — Делай что хочешь! Свободен!

Он уже практически вышел из кабинета, но, вспомнив что-то, остановился на пороге. — Ах да! — король обернулся, и в его глазах промелькнуло раздражение пополам с обречённостью. — Там столько гостей прибыло в Небесную Долину, так что с отменой помолвки сам разбирайся. Но никому ни слова о Корнелии! — Понял, Ваше Величество! — отчеканил я, и поспешно добавил. — Вот только не надо ничего отменять!

Король посмотрел на меня так, будто я вдруг заговорил на неизвестном языке — как на умалишённого, который несёт какую-то несусветную чушь. — Что? — переспросил он, нахмурившись. — Завтра у меня помолвка, — повторил я твёрдо. — И вы тоже приглашены!

Когда до короля дошёл смысл моих слов, он на мгновение замер, потом усмехнулся и, покачав головой, вышел из кабинета. Я отчётливо слышал, как в коридоре он произнёс — Нахал!

Затем на выход последовали и маги земля забирая с собой Эриана. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

В кабинете повисла тишина. Колин, стоявший у окна, облегчённо выдохнул и провёл рукой по лицу.

Я подошёл к окну и посмотрел во двор. Внизу суетились слуги, расставляя последние приготовления для гостей.

Завтра здесь должно было состояться самое важое в моей жизни событие…

Глава 35

АЛЬМА

После долгого ожидания и нервных блужданий по комнате я решила принять ванну, чтобы хоть немного успокоиться. Тёплая вода с ароматом лаванды и розмарина постепенно снимала напряжение, обволакивала тело мягкой пеленой, а пар клубился над поверхностью, создавая причудливые узоры в воздухе.

Закрыв глаза, попытаясь отрешиться от тревожных мыслей, но они всё равно просачивались сквозь хрупкую завесу умиротворения — образы Инара в кабинете с королём, язвительная усмешка Корнелии, неясность завтрашнего дня…

Пока я расслаблялась, в покоях началась суета. Сквозь лёгкую дремоту услышала торопливые шаги слуг, скрип половиц, приглушённые голоса и звон каких-то предметов. А потом до меня донёсся голос Инара — он отдавал чёткие, спокойные приказы, и от звука его голоса на душе стало чуть легче.

Я поспешно вылезла из ванны, капли воды стекали по коже, оставляя мокрые следы на мраморном полу. Успела только замотаться в мягкое полотенце, как дверь в ванную комнату приоткрылась — и на пороге появился Инар.

На мгновение он замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Его глаза расширились, а губы чуть приоткрылись — он сумел только произнести короткое — О…

Затем быстро закрыл за собой дверь, чтобы никто не увидел меня в таком виде, и... остался со мной в ванной. — Было не заперто, — виновато сообщил он и при этом не сводил с меня глаз.

Жар прилил к моим щекам — и это не от пара и горячей воды. Смущаясь, переминаясь с ноги на ногу, я произнесла — Ты не мог бы выйти? Мне нужно одеться.

Инар словно очнулся. Тяжело сглотнул, на мгновение опустил глаза, будто пытаясь собраться с мыслями, а потом ответил — Да… конечно.

Но ушёл не сразу.

Вместо этого он сделал шаг ближе и его взгляд снова скользнул по мне — оценивающе, но без тени насмешки, скорее с какой-то затаённой тревогой. — Альма, нам надо… — Инар запнулся, будто подбирая слова, а потом хрипло произнёс: — Очень серьёзно поговорить.

И быстро покинул ванную комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А на меня почему-то нахлынула дрожь — не от холода, а от предчувствия.

Полотенце вдруг показалось слишком тонким, слишком ненадёжным укрытием. Я обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Что он скажет? Какие новости принёс? Что решил король? А вдруг Инар передумал? Вдруг он поддался давлению, уговорам, угрозам?

Страх сжал сердце ледяной рукой.

Я знала, что Инар любит меня — чувствовала это в каждом его взгляде, каждом прикосновении, каждом слове. Но мир вокруг нас был сложен, полон интриг и обязательств, и порой любовь оказывалась слишком хрупкой перед лицом долга.

Глубоко вдохнув, подошла к своему простому платью — светло-голубому, с вышивкой по вороту. Пальцы дрожали, когда застёгивала пуговицы, но я заставиляла себя успокоиться.

Вытерев влажные волосы полотенцем, расправила плечи и сделала ещё один глубокий вдох. Затем вышла из ванной комнаты на негнущихся ногах — каждый шаг давался с трудом, будто пол под ногами стал вязким, как болото. В воздухе витало что-то тревожное, почти осязаемое.

На столе был накрыт богатый ужин — я бы даже сказала, праздничный: фарфоровая посуда с фамильным гербом,