Возвращение наследия, или Дипломная работа - София Шпиллер

Мы действительно стали братьями — не по крови, а по духу.

Во время войны мы прошли через столько испытаний, что стали ближе, чем некоторые родные.

И сейчас я отчётливо понимал: Колин стал мне дороже всех.

Поэтому искренне переживал за друга. Меньше всего я желал причинить ему душевную боль.

— У меня нет подарка, — грустно усмехнулся он, пытаясь скрыть боль за улыбкой. — Твоё присутствие — самый лучший подарок, — сказал я искренне и крепко обнял его, похлопав по плечу.

— А я смотрю, вы тут не скучали, — раздался за моей спиной голос Кейна. Он поднялся с дивана, подошёл ближе и хлопнул Колина по спине. — Ну что, друзья, кажется, у нас есть повод выпить!

Я находился в бальном зале — огромном, залитом светом сотен световых кристаллов, развешанных вдоль стен. Под высокими потолками витал аромат свежих цветов — белых лилий и роз, которыми были украшены колонны и перила балконов. Пол из полированного мрамора отражал блики света, создавая ощущение, будто мы стоим на зеркальной глади озера.

Полдня я принимал поздравления от многочисленных гостей, прибывавших один за другим. Многие из них были мне незнакомы — лица мелькали, имена ускользали из памяти, и я даже не старался их запомнить. Они рассыпались в восторгах перед Гроссфортом, благодарили за приглашение побывать в столь «прекрасном месте»…

Но я прекрасно понимал: с куда большей радостью они приехали бы в королевский дворец, а не сюда, на территорию воздушных магов. И уж точно не преодолевали бы крутой подъём на скалу, где величественно возвышался замок — с земли казалось что его башни царапали сами облака.

Единственные, кто действительно радовался, были мои родители и Кейн.

Мать с отцом впервые посетили Гроссфорт, и я видел, что замок им по-настоящему понравился. Отец с восхищением рассматривал фрески на стенах, а мать не могла оторвать взгляда от витражных окон, играющих всеми оттенками заката. Вот только Корнелии с её родителями нигде не было видно — как и принца Ассандра. Для меня это было хорошим знаком.

Продолжая оглядывать зал, я пропустил момент когда в зал вошла Альма в сопровождении своих родных. На мгновение моё сердце пропустило удар: она была прекрасна — словно сошла с небес. Голубое платье, лёгкое и воздушное, струилось вокруг неё, напоминая утреннее небо перед рассветом. Волосы были собраны в высокую причёску, несколько непослушных локонов обрамляли лицо, а лёгкий макияж подчёркивал её естественную красоту — ту, что не нуждалась в приукрашивании.

Наши взгляды встретились, и я одобрительно улыбнулся ей, затем постучал по ножке бокала, привлекая внимание гостей — Дорогие гости! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал, и гул разговоров постепенно стих. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы прибыли сюда, чтобы разделить со мной самый важный момент в моей жизни!

Послышались одобрительные возгласы, аплодисменты — кто-то хлопал с энтузиазмом, кто-то сдержанно, из вежливости. — Для меня это особенный день, — продолжил я, обводя взглядом зал. — Как и для Гроссфорта, который впервые за столько лет принимает столь много гостей!

Аплодисменты стали громче, и я позволил себе короткую паузу, прежде чем произнести главное — И сейчас я хочу представить вам ту, без которой этого дня бы не состоялось. Альма Фриманн!

Я протянул к ней руку. Она подошла ко мне вложила в неё свою ладонь — нежную, чуть прохладную от волнения — и встала рядом со мной. Я почувствовал, как её пальцы слегка дрогнули, и сжал их чуть крепче, давая понять, что я рядом. — Бытовой маг, — произнёс я с улыбкой, — которая восстановила не только стены этого замка, но и моё сердце. Прошу любить и жаловать — мою невесту!

По залу прокатился гул возгласов и шёпотов, затем наступила гробовая тишина — такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать. — Инар, это что, шутка? — спросила моя мать, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. — Нет, матушка, — твёрдо ответил я, чувствуя, что Альма запереживала. Но я крепко сжимал её руку, стараясь передать ей свою уверенность.

И снова тишина. — Поздравим молодых! — громко провозгласил Кейн, нарушив тишину.

Поднялся гул, с разных сторон послышались неуверенные поздравления. Кто-то хлопал, кто-то перешёптывался, бросая любопытные взгляды на Альму.

Тут и там я уловил вопросы: «Где принцесса Корнелия?», «Что происходит?», «Разве не она должна была стать невестой герцога?».

Этот гул нарушил король Лурден. Он тоже постучал по ножке бокала, привлекая всеобщее внимание, а затем подошёл ко мне. — Инар, прими мои поздравления, — произнёс он. — Благодарю, Ваше Величество, — я благодарно кивнул и слегка поклонился. Альма последовала моему примеру, склонив голову в поклоне. — Я, конечно, расстроен, — продолжил король, понизив голос так, чтобы слышали только мы, — но если таков твой выбор, пусть будет так. Будь счастлив. — Буду, — ответил я твёрдо, глядя ему в глаза. — Обещаю.

После поздравления Его Величества, к нам подошли мои родители. Зал гудел от разговоров, звенел бокалами и наполнялся ароматами праздничных блюд — жареного мяса с пряными травами, свежих фруктов и сладкого вина. Свет кристаллов отражался в позолоте лепнины на потолке, играл на витражах, раскрашивая пол разноцветными пятнами.

Отец подъехал в своём кресле-каталке — массивном, с резными подлокотниками и мягкой обивкой цвета бордо. Колёса бесшумно катились по мраморному полу, отполированному до зеркального блеска. Рядом с ним шла мама — высокая, статная, в тёмно-синем платье с серебряной вышивкой, подчёркивающей её благородную осанку. Её губы были плотно сжаты, а взгляд — холодным и отстранённым.

— Инар… — начала мама, но отец сжал её руку, прерывая на полуслове. — Поздравляем, сын, — произнёс он вместо неё, и в его голосе я уловил не только формальное одобрение, но и толику гордости, смешанной с тревогой.

Я почувствовал укол вины.

Да, я не сообщил им заранее. Но если честно, мне было некогда — события развивались слишком стремительно, а главное, я сам до конца не верил, что всё сложится именно так. — Я всё объясню… потом, — тихо шепнул я отцу, глядя ему в глаза. Он кивнул, понимающе, и слегка махнул рукой, давая знак слугам везти его дальше. Мама, поджав губы ещё сильнее, последовала за ним, не сказав мне ни слова. Я видел, что она не одобряет мой выбор — её взгляд, брошенный через плечо, был красноречивее любых слов.

Зал постепенно затихал. Гости, почувствовав приближение кульминации, расступались, образуя широкий круг вокруг нас с Альмой.