Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

— Если что-то нужно, говори — я сделаю.

— Хорошо. Спасибо.

Мы еще немного поговорили, а потом Саша пожелал мне спокойной ночи и отключился. Я убрала телефон в карман, тихо прошла в гостиную и, аккуратно присев рядом с Антоном, принялась жевать бутерброды и смотреть передачу про путешествия.

Антон во сне дергался и что-то тихо бубнил, а потом вдруг плавно завалился на меня и положил голову мне на плечо. Я так и застыла с бутербродом во рту, ни в силах пошевелиться. Аромат его одеколона, смешанный с его личным запахом, ударил мне в нос. Перед глазами запрыгали сцены из прошлого: как Антон клал голову мне на колени, как обнимал меня за талию и утыкался носом в мою макушку, как прижимался ко мне ночами и обдавал горячим дыханием мою кожу.

Сердце тут же бешено заколотилось, а дыхание начало прерываться.

Я отложила тарелку с недоеденным бутербродом в сторону и зажмурилась — надо успокоиться и прогнать эти чувства. Антон всего лишь привалился ко мне во сне, а моё тело уже сходит с ума от его близости. Кошмар!

Просидев так минут десять и более-менее успокоив себя, я аккуратно встала и, придерживая Антона, уложила его на подушку.

— Не ходи завра на похороны, — вдруг прошептал он, ухватившись за мою руку.

— Что? — удивилась я. — Почему?

— Я так хочу.

— Но ты…

— Не ходи, — тихо, но твердо сказал он.

И я согласилась. Раз он так хочет — пусть. Однако все же завела будильник, чтобы приготовить Антону завтрак и помочь собраться.

Каково же было мое разочарование, когда я проснулась, а Антона уже не было.

Прошлепав в кухню, я заметила, что на холодильнике, под магнитом, висит записка: «Я знал, что ты вскочишь рано, чтобы напроситься со мной, поэтому ушел раньше».

Я несколько раз перечитала записку, хмыкнула, быстро собралась и ушла из этой холодной и одинокой квартиры.

Вернувшись домой, я сразу же завалилась спать, потому что делать ничего не хотелось. Мои домочадцы не сказали мне ни слова — наверно, поняли, что я не хочу разговаривать.

Провалявшись в полудреме до полудня, я все же решила, что пора вылезти из своей комнаты. Проверив телефон на наличие сообщений и звонков от Антона, я разочарованно вздохнула и вышла в гостиную. Машка с Драконом сидели в разных концах дивана и сосредоточенно смотрели телевизор. С кухни доносился веселый смех Кристи и идиотское ржание кого-то из ее дружков — то ли Кактуса, то ли Мутного.

Я достала из наших общих запасов пачку чипсов и уселась между братом и подругой.

— Как Антон? — тут же спросила Машка.

Я пожала плечами и отправила в рот несколько чипсин.

— Как ушел на похороны, так еще и не звонил.

— Думаю, ему надо побыть одному, — подал голос Дракон. — Все обдумать и осознать.

Машка согласно закивала. В кои-то веки она была согласна с Огневым.

— Ну да, наверно, — пробубнила я, хрустя чипсами.

Антон объявился под вечер. Без звонка пришел прямо ко мне домой. Хмурый, уставший и потрепанный. Если бы не знала его, решила бы, что он пил весь день. Маша сочувственно глядела на него, пока он разувался в прихожей. Хоть ей и не нравились наши странные отношения, но сейчас, в трудный для Антона момент, она вела себя сдержанно и была даже немного радушной.

— По-моему, он совсем сломленный, — шепнула мне подруга. — Не приставай сегодня к нему с расспросами.

Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.

— Тебе сделать горячего шоколада? — тихо спросила я.

Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.

— Я добавила зефир, — сказала я, протягивая Антону напиток.

Он кивнул, взял кружку и нервно отпил содержимое. Руки у него слегка подрагивали.

— Может, тебе покурить? — предложила я. — У меня как раз осталась несколько сигарет.

Антон сделал ещё один глоток и сказал:

— Да, было бы славно.

Я полезла в сумку, нашарила на дне мятую пачку и вышла на балкон. Антон следом.

— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым.

Я печально улыбнулась и погладила его по руке. Мы стояли на балконе и курили. Я молча ждала, когда он сам начнет говорить. Рассказывать, что у него сейчас на душе, какого ему. Ждала и дождалась.

— Я останусь на ночь? — спросил Антон, докуривая сигарету. — Не могу я в эту квартиру сейчас идти.

— Оставайся. Ребята не будут против. Наоборот, они за тебя переживают.

— Я завтра же уеду, меня там ждут.

Он, конечно же, имел в виду Москву. Однако это там показалось мне не городом, а каким-то совершенно другим миром, в котором ждут только его, а мне туда ход заказан.

Я представила, кто его ждет: друзья, карьера, красивая девушка, своя квартира, властная мать. Представила их, но, почему-то совсем не похожими на людей. Такие высокие и статные существа с размытыми белыми лицами. И все ждут Антона, владеют им, тянут свои длинные белые пальцы к нему.

— Было так мало народу, — внезапно заговорил Антон, прервав мои мысли.

Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, как обычно. Крутил в руках мою зажигалку и тихо говорил:

— Несколько старых знакомых, я, сиделка и садовник. Я нанял его, чтобы он высадил рядом с могилой бархотки.

— Твой отец любил бархотки? — тихо спросила я.

Антон кивнул:

— Их бабушка всегда выращивала. А я, наоборот, ненавидел их. Маленькие, приземистые и неказистые. А без цветков они и вовсе на сорняк похожи, ничего благородного в них нет. Хотя, на могиле смотрелись хорошо. Есть еще сигарета?

Я молча протянула ему последнюю. Антон затянулся и продолжил:

— Я вернулся домой, чтобы собрать отцовские вещи, но и пары минут не протянул в этой квартире. Как-то жутко стало. Хотел погулять, но пошел дождь. По пути к тебе понял, что в последнее время мало разговаривал с отцом, почти не уделял ему времени. Стало так совестно. Развернулся и поехал на кладбище, а там, представляешь, дождь размыл землю и все цветы сползли. Мне так обидно еще никогда не было. Стою и смотрю на эти дурацкие бархотки в грязи. Хотел сначала сам попробовать их заново посадить, но запах от них просто ужасный. Лучше завтра позвоню тому садовнику, скажу, что глубже и плотнее надо сажать. Странно, но в этот момент я даже забыл, что отец умер, что он лежит в этой самой могиле. Все мое внимание сконцентрировалось на этих цветах, которые смыло дождем. Вместо них лучше