Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

— Ты где? — вопросом на вопрос ответила Машка.

— А ты что, соскучилась? — поддел ее Данил.

Девушка что-то злобно пробубнила в трубку, но Дракон ни слова не разобрал.

— Что-что ты там прокрякала? Я ни слова не понял…

— Где ты шляешься, идиот⁈ — Машка крикнула так громко, что Данил невольно отставил телефон в сторону.

— Я работаю, женщина! Не ори на меня!

Тут, как назло, его друзья начали снова играть, и Машка тут же закричала:

— Ты не работаешь! Ты где-то шляешься! Я слышу музыку!

— А тебе-то какая разница, что я делаю? — упрекнул ее Дракон, заткнув одно ухо и отходя подальше от источника громкой музыки.

— Вообще-то, ты живешь в моей квартире и объедаешь меня. Поэтому мне всегда есть дело до того, чем ты занимаешься, — аргументировала девушка.

Данил лишь хмыкнул в ответ.

— Так что хватит хмыкать, бери свою тощую задницу в руки и тащи ее домой, — сказала Машка тоном, не терпящим возражений.

— У меня не тощая задница! — возмутился Дракон, выворачивая шею и пытаясь рассмотреть свою пятую точку.

— Тощая и плоская. Даю тебе полчаса. Не придешь — выгоню! — сказала Машка и отключилась.

Данил скорчил недовольную гримасу, убрал телефон и еще раз взглянул на свой зад.

— Нормальная задница, — пробубнил он. — Чего ей не нравится?

Он кинул тоскливый взгляд на своих товарищей и вздохнул. Уходить совершенно не хотелось — он уже распелся и готов был простоять в переходе еще пару часиков. Вечером проходимость в разы увеличивается, и Дракон надеялся сегодня наполнить свою кепку верхом.

Тихо чертыхнувшись, Данил подошел к друзьям, извинился, забрал деньги и, попрощавшись, ушел. Совесть не позволяла ему игнорировать Машку — он жил у нее на птичьих правах, да еще и не платил ни копейки. Как бы ни хотелось, а ее поручения выполнять надо.

От перехода до дома было рукой подать, поэтому Данил совсем не торопился. Засунув руки в карманы и напялив на рыжую копну волос кепку, он медленно шел по вечерним улицам, раздумывая о том, что на этот раз потребовалось от него Машке.

В какой-то момент мысли Дракона снова вернулись к его заднице.

— Это что же получается? — тихо спросил он сам себя. — Она на мой зад пялится?

Шестеренки в Драконовой голове скрипнули и быстро закрутились, генерируя новую мысль: если Машка пялится на его зад, значит сам Данил вызывает у нее интерес, потому что, если бы он был ей безразличен, то она бы не обращала на него внимание. Проанализировав эту мысль, мозг парня выдал следующий вывод: Машка все еще неравнодушна к нему.

— Ух, ё-ё-ё! — остановившись, протянул Дракон. — Так вот почему она ко мне постоянно цепляется…

Все детали сложились в общий пазл. И как он раньше не замечал очевидного?

Уголки губ Данилы медленно поползли вверх, застыв в довольной улыбочке. Внимание женщин всегда ему льстило, пусть даже это была ненормальная и взбалмошная Машка Уточкина. Хотя, на самом деле Данил не считал Машку ненормальной, а в глубине души и вовсе тихо ею восхищался.

Еще в первую их встречу эта эмоциональная, чертовски правильная и громогласная девушка заинтересовала Данилу и с тех пор навсегда поселилась в укромном уголке его души. Он явно испытывал к ней что-то, но вот что — пока еще не знал. Чтобы это понять, ему требовалось остановиться, сесть и подумать, однако Данил упорно этого избегал. Он побаивался, что если разберется в своих чувствах к Машке, то, возможно, уже никогда больше не сможет ее покинуть, а рисковать своей свободой Дракон не хотел. Однажды решив, что он вольная птица и нигде не задерживается, Данил Огнев еще ни разу не предал своих принципов.

Подходя к дому и напевая под нос одну из песен группы «Ария», Дракон заметил топчущегося около подъезда темноволосого красавчика с пафосным букетом. Прищурившись, Данил узнал в парне Машкиного бывшего хахаля. Денис Орлов, которого Васька называла то Графом (из-за его фамилии), то Божком (из-за полного его имени, которое звучало как Дионис), в нерешительности расхаживал туда-сюда, сжимая в руках подзавявшие цветы.

Образ Орлова стал причиной появления в голове Дракона еще одной мысли — только сейчас Данил осознал, как это паршиво, когда тебя бросают, да еще и два раза подряд. Милая, забавная и влюбленная Машка доверяла им обоим, а они плюнули ей в душу.

Разочарование в себе и злость на Орлова вспыхнули в груди Дракона яркой искрой. Развернув кепку козырьком назад, Данил уверенным шагом двинулся к Орлову. За несколько секунд искра внутри него разгорелась и превратилась в бушующее пламя.

— Ну и че ты тут делаешь? — подойдя к Орлову, недружелюбным тоном спросил Дракон.

Денис посмотрел на Огнева как на назойливую муху. Данил был уверен, что мажорик не удостоит его ответом, однако Орлов, надменно осмотрев Дракона с ног до головы, сказал:

— Я пришел к своей девушке.

От возмущения Данил даже крякнул.

— Ты совсем обнаглел, урод? Встречаться с кем-то из Машкиного дома?

Лицо мажора вытянулось от удивления.

— Маша и есть моя девушка, — уверенно заявил он.

— Ты хотел сказать «бывшая» девушка? — уточнил Дракон.

— Нет. Нынешняя.

— Если вы с ней встречаетесь, я сожру землю, — уверенно заявил Огнев.

Что-что, а измену он бы на месте Машки не простил никогда. Одно дело расстаться, ничего толком не объяснив, но совсем другое — нагло переспать с другой.

— Жри, — великодушно разрешил Граф.

Решившись, наконец, он подошел к домофону и занес палец над первой цифрой Машкиной квартиры.

— Стоять, Зорька! — скомандовал Дракон.

В два прыжка он оказался между Орловым и домофоном, оттесняя первого от последнего.

— Ты с ума сошел? — рявкнул Денис, угрожающе замахиваясь на Данилу букетом.

— Это ты с ума сошел, раз считаешь, что она тебя простит, — спокойно заявил Огнев. — Уходи отсюда, пока я не дал тебе в морду.

Денис прищурил синие глаза и злобно сказал:

— А разве ты имеешь право защищать ее? Ты, который бросил ее в тот момент, когда ей казалось, что у вас все серьезно. Оставил бедную, по уши влюбленную в тебя девчонку, и ускакал в неизвестном направлении, а спустя несколько лет вернулся, как ни в чем не бывало, и строишь из себя ее рыцаря.

— Заткнись, — прошипел Данил.

Никогда еще его никто не упрекал за то, что он бросал девчонок. И никогда ему еще не было так больно от этих слов. Обжигающее пламя ненависти превратилось в жгучую обиду. Обиду на себя самого за то, что поступил так с той единственной, которая запала