Прости, Мария - Аманта Сантос

должен думать лишь о ее деле. Только о деле. Так, а это что?.. Граф вынул из стопки бумаг коротенькое газетное сообщение: «Из-за задержки на границе коллекция Марии Лопес не смогла попасть на ежегодный конкурс в Соединенных Штатах.» Это что такое? Та-ак. Коллекцию задержали, так как по непроверенным данным там переправляли крупную партию наркотиков. Потом, конечно, когда после тщательного обыска так ничего и не нашли, контейнеры проследовали дальше, а их владелице были принесены самые искренние извинения.

Но потерянные два дня уже были потеряны безвозвратно, и коллекция Марии не участвовала в конкурсе, опоздав, к его началу. А она ведь так рассчитывала на него. Граф де Аренсо вспомнил, что еще когда он был в Мехико, Мария говорила, что ей нужны сейчас две победы: в Японии и Соединенных Штатах. А тут вдруг задержка на границе. Да еще такая... Граф тяжело вздохнул. Все это было слишком уж одновременным, что бы быть случайным. Скорее всего, кто-то целенаправленно решил убрать «Мексиканский Дом Моды Марии Лопес» со своего пути.

Вот уже несколько дней провела Эвелин в гостях у Изабеллы, в доме Марии Лопес, в семье, как она прежде считала со слов Аугусто, расчетливых негодяев и хладнокровных убийц. Но ей почему-то было в этом доме тепло и уютно, здесь она чувствовала себя в безопасности, и ей совсем не хотелось возвращаться в свой особняк, в его одинокие тоскливые ночи — только кто-нибудь из телохранителей стережет за дверью. В такие ночи Эвелин лежала без сна, тоскливо глядя в теплое ночное небо за распахнутым окном. Из-за окна доносились едва слышные шаги — в саду тоже дежурил охранник, и Эвелин плакала от тоски и бессилия — вы только подумайте, наследница одного из крупнейших состояний в мире, владелица (пусть пока только номинальная) концерна Осанаи, страдала от тоски и одиночества, и никакие деньги не могли ей в этом помочь. Эти холодные каменные стены, эти усердные, исполнительные, готовые отдать жизнь за нее, но такие чужие люди, эти постоянно посещавшие ее воспоминания об отце, регулярные звонки в Японию и длиннные, скучные разговоры с Митоморо-сан... Кандидо и Изабелла — всего два человека в этом городе, с которыми она могла хотя бы поговорить... И Алехандро, которого она тоже вспоминала, особенно, когда за окнами шел дождь. И вот здесь, в этом добром, гостеприимном доме, куда привела ее Изабелла, Эвелин вновь встречается с этим странным, непонятным ей человеком... Алехандро казался ей то открытым и доверчивым, то вдруг становился насмешливым и циничным, но за всем этим, безусловно, были видны незаурядный ум, твердая воля и изрядный жизненный опыт. Алехандро был совсем непохож на Эвелин и этим еще более интриговал ее. Они часто и подолгу разговаривали, и она понимала, что ему тоже интересно с ней. Девушка поражала его не только своей образованностью, сколько ясным, трезвым умом и постоянной потребностью в невязчивой мужской нежности, оставшейся после долгой жизни под крылышком любящего отца. Казалось, главное для нее — это не чувствовать себя одинокой, и тогда этот бутон распустится в цветок невиданной красоты, да, в сущности, так оно и было …

И должно же было случится так, чтобы именно здесь, в доме ее, как думала раньше Эвелин, заклятых врагов, девушка нашла человеческое тепло и ласку, которых ей так не хватало... Ее приняли сразу же радушно и приветливо, как близкого друга, хотя о ней знали, что она всего лишь одна из приятельниц Изабеллы. Изабелла, которая видела, как боится Эвелин оставаться одна, попросила у Марии разрешения, чтобы девушка пожила у них, пока не оправится от потрясения, и Мария, конечно же, согласилась; ведь она и сама много пережила, и кому, как не ей, знать, как важна в трудную минуту дружеская поддержка, тем более, что со слов Изабеллы она уже знала, что Эвелин — сирота. И теперь Эвелин все ближе и ближе узнавала этих простых и добрых людей: мягкого, доброжелательного Хосе Игнасио, стремящегося, чтобы всем, кто находится рядом с ним, было хорошо и спокойно, только ревность могла вывести его из себя, но это случалось так редко, ведь Изабелла не давала ему поводов ревновать; спокойного, разумного, выдержанного Романа, который после гибели Риты стал еще молчаливее, и только крепче привязался к малышу Чучо; доверчивую, романтичную Ану: которая, как могла помогала всем, кто нуждался в помощи, и ждала, ждала своего Рейнальдо; появлялась в доме и деятельная Маргарита, делилась впечатлениями семейной жизни. А сама Мария... Эвелин нечасто видела ее, впрочем, это девушку не удивляло; разве не она сама сделала все для того, чтобы Мария лишилась всего, что было построено за столько лет упорного труда? Эвелин видела, как много работает Мария, чтобы спасти положение, как осунулось ее лицо и поблекли роскошные волосы... Но теперь, когда она собственными глазами увидела этих людей, в ней крепла уверенность, что она стала жертвой какого-то чудовищного обмана! Эти люди были совсем не такими, как описал ей дон Аугусто. Она видела их каждый день, разговаривала с ними обо всем, и с каждым днем ей становилось все яснее, что она непоправимо, жестоко ошиблась! Да и как она могла теперь верить дону Аугусто, после того, как он пытался убить ее...

Но настоящую цену своей ошибке Эвелин поняла только тогда, когда услышала из уст Хосе Игнасио о своей матери, Лорене дель Вильяр. Хосе Игнасио, конечно же, не подозревавший, кто на самом деле мать Эвелин, как-то поведал ей всю историю злоключений матери, и конечно же, рассказал, какую роль сыграла в ее судьбе Лорена дель Вильяр. Изабелла, которая участвовала в беседе, тоже рассказала свои впечатления о ней. И вообще, в доме Марии Лопес имя Лорены дель Вильяр было синонимом зла, кошмара, сопровождавшего Марию в течение двух десятков лет... Боже, каких сил стоило Эвелин не выдать чувств, которые бушевали в ее душе...

— Что с тобой, Эвелин, дорогая, ты как будто побледнела? — встревожилась Изабелла.

— Нет, все в порядке, я просто немного устала, — ответила ей Эвелин. — Наверное, я сегодня пораньше лягу спать.

Но в постели Эвелин долго, почти до самого рассвета, лежала без сна и думала, думала о том, что же ей теперь делать. У нее никак не укладывалось в голове, что все может оказаться настолько по-другому... Да, бесспорно, Аугусто обманул ее. Теперь она знала, что Артуро