От любви до пепла - Анель Ромазова

Сцепляю перед собой ладони и вздергиваю подбородок.

— На отель мы не договаривались.

— Договоримся. Йенсен своих девочек не обижает, тем более таких красивых как ты, Малишшь.

Мерзкое прозвище, еще и под налетом исковерканной транскрипции, залипает в уши, как жвачка.

Он сухими и холодными пальцами трогает мое лицо. У меня душа заходится плачем, что придется терпеть. Улыбаюсь через "не могу"

Йенсен нагло опускает глаза на край платья, немного не достающий, чтобы прикрыть колени. Опасение жалобно скулит в груди. Дернуться и натянуть по самые икры подол, все же как-то сдерживаюсь.

— Какая послушная умница. Давно этим занимаешься, что-то я раньше тебя не видел?

— Первый раз, — включаюсь в беседу, потому что тогда, он перестает пахабно разглядывать глубокое декольте темно-синего вечернего платья.

Две половинки сходятся под углом и удерживают жестким лифом грудь. Белья, кроме бесшовных трусиков, на мне нет. Дальше, эта полоска расходится до самого пупка, драпируя тело полупрозрачным капроном.

Это единственный наряд с биркой из магазина. А значит, Ада его еще не надевала. В ином случае, представления не имею, как бы я его нацепила. Спина обнажена до ямочек на пояснице и ладонь Йенсена, сползая по сиденью, оказывается именно там.

Креплюсь не расцарапать ему рожу. Холеный и подтянутый, но вызывает омерзение. От него отвратительно пахнет. Слащавый, приторный запах сандала и прогорклого табака плотно утрамбовывается в ноздри. По ощущениям не выветрится никогда. Дорого, но отвратительно.

— Ауч! Туше, малишшь. Сделай все, чтобы мне понравиться и пока не надоешь, обещаю хорошо платить. Квартиру и машину точно не жди. Побрякушками побалую.

Судя по восторженным жестикуляциям, меня перевели из ширпотреба в разряд дорогостоящих игрушек. Радость-то какая.

— Нет. Только вечер и только компания. Остальное приберегите для кого-то без принципов, — мысленно хвалю себя за ровный и беспристрастный тон.

Йенсен гогочет. До меня же доходит, какую глупость сморозила.

— Смешная кукла. Всем плевать на твои принципы. Аппетит уже разыгрался, — хлопает меня по коленке. Рефлекторно стряхиваю, на что он высмеивает мои действия, скривив тонкие губы, — Похвастаюсь приобретением, а потом уж и по назначению найду применение. Вот этому, — сначала тычет пальцем с массивной печаткой на мой рот, затем и ниже указывает. Я скукоживаюсь и кляну себя, что ввязалась в безрассудную авантюру. Йенсен наклоняется слишком близко. Оскалившись и дыхнув, продолжает, — Захочу, и яйца будешь мне вылизывать, стоя на коленях. Поняла, Карина, — имя мое выплюнуто с издевкой.

Унижена, дальше некуда. Содрогаюсь тошнотой. Глотаю разлившуюся по языку желчь.

Заткнуть бы по-детски уши. Закрыть глаза.

Твою мать! Выпусти меня, — ору мысленно. Сижу и вдавливаю ногти в бедро, как мазохист, проворачиваю над собой экзекуцию. Удовольствие не получаю. Облегчения тоже.

Сокрушаться поздно. Я оказалась в собственной ловушке, которую сама же и сотворила.

* * *

Я никогда не была на светских приемах. Тушуюсь и корчу из себя, не пойми что. Эдакий гибрид врожденного гонора и диковатой неуверенности, ведут между собой не равный бой. Лаять и кусаться сквозь намордник, пока что не научилась.

Подобающая обстановка, многомиллионные украшения на дамах. Загородный дом, одного из богатеев, стилизован дорого — богато и со вкусом.

Роскошный, вычурный интерьер помещения по типу Арт — нуво, мне импонирует. Мягкая эстетика, плавные линии растительных мотивов. Неординарно и не режет глаз, наличием множества сторонних деталей и ярких цветов. Тут больше натуральные оттенки, приближенные к природной гамме. Светлый беж и темная древесина ласкают взор.

При ином стечении обстоятельств, вызвало бы восхищение и желание полюбоваться. Рассмотреть. Нахвататься приемчиков стилистики этого направления в дизайне.

Сейчас, едва замечаю.

Приглашенных больше сотни, кто обладатель сего великолепия — не ясно. Они все ведут себя, как хозяева жизни. На мне платье не последней коллекции, да и в целом, никак могу откинуть ощущение своей инородности.

Кто-то пришел с женами. Кто-то с любовницами, это видно невооруженным глазом, как девицы хихикают и виснут на своих спутниках. Женам, априори, не положено так вести себя на людях. Тем более под прицелом камер папарацци.

Я не в первой когорте женщин с правами, но и ко второй, продажной, причислять себя не стану. Мечтать, что не все потеряно — наше все, хоть и крайне вредно, баловаться самообманом. Путь через грезы — ведет в никуда.

В эту секунду беспокойный дятел выдалбливает дыры в мозгу. Что будет после… Как этого избежать… Он будет трогать мое голое тело. Фу, блядь!

Девочка, балансирующая на краю бездны, безудержно падает вниз. С меня в один миг, словно кожу срывает, стоит только представить.

Переключаю внимание. Отбрасываю стыд, обозвав его ложным. Краем уха вслушиваюсь в болтовню Йенсена, с очередной компашкой.

Живой оркестр играет современную классику. Создает особый вид психоделии. Растянутыми нотами, погружает сознание под гипноз неизбежности. Внутренне бьюсь о клетку в истерике. Снаружи являю собой послушную марионетку.

Два часа в компании высшего общества тянутся невыносимо долго. Бесцельно болтаюсь, как красивый аксессуар. Бесполезная пустышка для утех обеспеченного бизнесмена. Вот, кем я вижу себя со стороны.

Складывается впечатление, что в их глазах я ночная фиалка. Сорняк, занесенный порывам ветра в дивный сад. Йенсен усугубляет, бесцеремонно лапая у всех на виду. Скидку на мой дискомфорт и зажатость он, конечно же, не делает.

Наташулька была права, отмываться от мерзких щупалец, побывших практически везде, мне придется в кипятке, возможно даже в едком хлоре, иначе не избавиться от поганых намеков из его, не менее поганого, рта.

— Поешь что — нибудь, Малишь, силы тебе понадобятся, — Йенсен, не убирая рук с моей талии, подводит к фуршетному столу.

— Не хочу, — угрюмо отвергаю.

Желудок, при одном взгляде на еду, сжимается. Йенсен лениво прогуливается глазами в область декольте, чем вызывает болезненный приступ паники во всем организме. Облизывается. Прищуривается.

Черт! Блядь!

Глядя на похотливую рожу, осознаю одно — мое время вышло. Совсем скоро он скажет, что нам пора. Что в таком случае делать? Куда бежать. Да и как, на высоченных шпильках по трассе через весь город.

— Нужных людей сегодня не будет, поэтому… — оповещает небрежно.

— Мне в дамскую комнату… надо, — взрываюсь скоропалительно, перебив и не дав договорить.

— Ума хватит, чтобы не пуститься в бега, — проницательно подмечает.

Страшное осознание пугает. Я, в принципе, не собиралась сбегать. Это чревато и усложнит мое положение.

— Давно бы это сделала, если б не понимала последствия.

Удивительно, да? Сама поражаюсь, от той мудрости, что вещают уста.

— А ты мне нравишься, кукла, все больше и больше, — нарочно понижает голос.

— А ты мне нет. Все больше и