Игра на камеру - Челси Курто

— Большинство семей не знают о нашем приезде. Пара знает, потому что дети попросили конкретные вещи, на которые нам нужно было получить разрешение: собаку из приюта. Пандус для инвалидной коляски, чтобы их бабушка могла заезжать в дом и выезжать из него. Мы не хотели, чтобы большие подарки стали для них сюрпризом. Я стараюсь задерживаться на несколько минут, но хочу убедиться, что мы успеем вручить всем. Завтра нам придется потрудиться.

— В этом есть смысл. — Я делаю глоток своего напитка и оглядываю комнату. — Вы все участвуете?

— Мы стараемся, — говорит Кейтлин. — С детьми стало сложнее, особенно с маленькими. Они капризничают, а учитывая, что температура сегодня падает, мы не хотим, чтобы они замерзли.

— Я с удовольствием присмотрю за ними, — предлагаю я. — Это традиция вашей семьи, и я не хочу отнимать время, которое вы могли бы провести вместе.

— Не отнимаешь, милая, — говорит Шон, достаточно тихо, чтобы слышала только я. — Я сказал тебе, что хочу, чтобы ты была там, и я хочу. У нас есть расписание, чтобы все могли чередоваться и помогать. Мы с папой единственные, кто остается на целый день.

— Хорошо. Если ты уверен.

— Уверен. — Он прижимается губами к моему лбу, и я чувствую запах скотча на его языке. Я хочу почувствовать его вкус на своем. — С тобой я уверен во всем.

Я улыбаюсь и погружаюсь в его объятия, в глубокий кокон тепла, который никогда не захочется покидать. Келли наблюдает за нами из другого конца комнаты, и в ее глазах появляется понимающий блеск. Я чувствую легкое раздражение в своем нутре, когда вспоминаю, что в следующем году меня здесь не будет. На моем месте может быть кто-то другой, и Келли тоже может так смотреть на нее.

Я ненавижу это.

Я хочу, чтобы это была я.

— Нам пора спать, — говорит Аманда. Она берет на руки спящую Элизу и прижимает ее к себе. — Увидимся со всеми утром.

— Тебе помочь с ней? — спрашивает Шон, кивая на восьмилетнюю колючку, которая впервые за весь вечер замолчала.

— Мы справимся. — Аманда передает ее мужу и наклоняется, чтобы поцеловать отца в щеку. — Спокойной ночи.

Все остальные начинают прощаться. Бокалы собраны, огонь потушен. Елочные гирлянды погашены, и в доме становится тихо.

— Готова? — спрашивает Шон. Он встает и протягивает мне руку.

— Да, — говорю я, и он поднимает меня на ноги. — Спокойной ночи, Келли и Майкл. Спасибо за прекрасную первую ночь.

— Конечно, милая. — Келли сжимает мой локоть, когда мы проходим мимо. — Мы так рады, что ты здесь.

Я улыбаюсь, когда мы поднимаемся по лестнице в спальню Шона. Его старое место находится в задней части дома, где прохладно и тихо.

— Сколько девушек ты сюда приводил? — спрашиваю я, когда он открывает дверь и закрывает ее за нами. — Тысяча?

— Ты сильно переоцениваешь мои подростковые возможности. Я играл в футбол шесть дней в неделю. В те часы, когда я не играл, я учился или проводил время с друзьями и семьей. Я никогда... — он делает паузу, и на его лице появляется кратковременная вспышка страдания. — Ты первая.

— Я?

— Да. — Он наклоняет голову и начинает возиться с банкой карандашей на своем столе. Старые, которые нужно точить, и мои губы подергиваются от смеха. — Лучшего человека для потери девственности и не придумаешь.

Смех вырывается из меня, и прежде чем я успеваю сообразить, что делаю, я прыгаю в его объятия. Я щекочу его под ребрами, и он перебрасывает меня на свою кровать, на плюшевый матрас, который дважды подпрыгивает, прежде чем я прижимаюсь к простыням.

Мой смех замирает в горле, когда я вижу, что Шон смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я, как призрак вопроса.

— Ты, — говорит он, и я тянусь к нему в тот же момент, когда он тянется ко мне.

Его губы прижимаются к моим, что является проявлением любви после долгих часов сдерживаемого напряжения. Маленькие прикосновения и едва уловимые царапины его пальцев по моему бедру. Моя грудь, прижатая к его спине, и покачивание бедер, когда я уходила от обеденного стола.

— Здесь никого нет, — шепчу я ему в губы, прежде чем он проводит губами по моей шее. Прижимается поцелуем к месту за моим ухом. — Нам не нужно притворяться.

Шон отступает назад. Он смотрит на меня сверху вниз, и между его бровями пролегает морщинка. Я пытаюсь стереть их большим пальцем, но они не исчезают.

— О чем ты говоришь?

— Просто... ну, знаешь. Здесь мы можем быть самими собой. Нам не нужно вести себя так, будто мы...

— Ты... я все еще хочу поцеловать тебя, — говорит он. — Я всегда хочу поцеловать тебя, даже если мы одни в комнате. Ты... ты не против?

— Да. — Я обхватываю его за шею и прижимаю к себе. Он падает на матрас, его колени стукаются о мои. — Определенно не против, потому что я тоже всегда хочу тебя поцеловать.

Впервые я всерьез задумалась о том, чтобы у нас было что-то долгое и прочное после окончания праздников. Что-то, чему мы не дадим закончиться, а будем продолжать ухаживать, строить и развивать.

Отношения.

Настоящие отношения, полные любви, смеха и веселья.

Они не будут сильно отличаться от тех, что у нас есть сейчас.

Он всегда был моим безопасным пространством, моим любимым человеком в мире с того момента, как я впервые его встретила.

Возможно, он будет таким для меня всегда.

Когда Шон усаживает меня к себе на колени и стягивает через голову кофту, я вижу это в его глазах.

Он тоже об этом думает.

37

ШОН

Я просыпаюсь от того, что Лейси бормочет о пингвинах.

Я едва нахожусь на краю сознания, все еще где-то застряв во сне, но слышу ее громко и отчетливо.

Я моргаю в полутемной комнате и нахожу ее: руки обхватывают мой живот, а голова лежит у меня на груди. Когда я вижу ее, я улыбаюсь.

Мы прижимались друг к другу всю ночь. Я не хотел этого, но подсознательно я дрейфовал к ней. Похоже, что и она тоже, потому что ее ноги спутаны с моими, а ее рука лежит на моей заднице.

Я не знал, что мне нравится, когда трогают мою задницу, но, похоже, это так.

Может быть, это потому, что это делает Лейси.

Она встает рядом со мной и вытягивает руки над головой. Белая простыня сползает по ее груди и опускается вокруг талии,