Игра на камеру - Челси Курто

— Я хочу быть хорошей девочкой для тебя. — Я стягиваю его футболку через голову и бросаю ее на пол. Когда я прижимаю свои груди друг к другу, его глаза расширяются. — Используй меня, Шон.

— Блядь, — ругается он, его бедра натыкаются на мою грудь, а рука пробирается сквозь мои волосы. Его джинсы сидят на лодыжках, и мне нравится, что он так и не удосужился снять их до конца, слишком захваченный моментом. — Осторожно, Лейси. Если ты будешь продолжать говорить подобные вещи, я никогда тебя не отпущу.

Хорошо, думаю я.

Не надо.

Я сажусь чуть прямее. Наклоняюсь вперед и кладу его член между грудей. Я глажу его вверх-вниз, а он крепко дергает меня за волосы.

— Тебе нравится быть единственным, кто заботится обо мне, не так ли, Шон? — спрашиваю я, и его зрачки темнеют, как ночное небо. — Я хочу, чтобы ты кончил. Мне бы этого очень хотелось.

Его рука обхватывает его ствол, и он делает три грубых толчка.

— Лейси, — шепчет он, предупреждая, прежде чем его выделения покрывают мою грудь. Липкая и соленая, она прилипает к моей груди. Немного попадает и на плечо, и мне нравится, что ему трудно контролировать себя рядом со мной.

Я провожу рукой по его беспорядку. Шон тяжело дышит, когда я подношу пальцы ко рту, и я клянусь, что он уже снова стал твердым. Я облизываю пальцы и хмыкаю.

— Вкусно, — шепчу я. Я кладу свою чистую руку ему на бедро и провожу языком по кончику его члена. — Так вкусно, Шон. Мне нравится наблюдать за тем, как ты кончаешь.

Он выдыхает дрожащий вздох и опирается своим весом о диван. На минуту мне кажется, что он сейчас упадет, но потом он выпрямляется и обхватывает пальцами мой подбородок.

— Ты невероятная, — говорит он и наклоняется, чтобы прижаться своим ртом к моему.

Поцелуи с ним вызывают привыкание, от которого я никогда не захочу оправиться.

— Я снова с тобой, — говорю я и убираю несколько потных волос с его лба. — Хочешь остаться и съесть остатки чизкейка? Мы могли бы поставить фильм.

— Конечно, хочу. Мы же не можем просто не съесть его, правда? — спрашивает он и натягивает джинсы на бедра.

— Теперь, когда ты попробовал и то, и другое за одну ночь, что лучше? Я или десерт?

— Ах, малышка Лейси. — Шон проводит большим пальцем по изгибу моей щеки. В его глазах мерцают огоньки с моей рождественской елки, и он улыбается самой большой улыбкой. — Ты побеждаешь каждый раз. Десерт даже близко не стоит. Даже если бы у меня был миллиард вариантов, это все равно была бы ты.

35

ШОН

Лейси приехала ко мне на пять минут раньше.

Она сидит на кожаной табуретке в углу и смотрит на свой телефон. Рядом с ней стоит чемодан — ярко-оранжевое чудовище, от которого у меня болят глаза. Ее пальцы печатают на экране, а на губах играет небольшая улыбка.

Мой телефон жужжит в кармане, и я достаю его.

Лейс Фейс: Я очень разочарована, что в твоем холе нет двусмысленной скульптуры.

О чем говорят посетители? О чем-то неловком.

Из меня вырывается смех, и я иду к ней.

— Они ни о чем не говорят, — говорю я, и Лейси поднимает голову при звуке моего голоса. — Все сидят в тишине и смотрят друг на друга.

— Эй. — Она вскакивает на ноги и ухмыляется, увидев меня. — Доброе утро.

— Доброе утро. — Я наклоняюсь, чтобы обнять ее, и провожу рукой по ее спине. — Я мог бы заехать за тобой, знаешь ли. Тебе не нужно было тащиться сюда с сумками.

— Было приятно пройтись. Мы собираемся просидеть несколько часов в самолёте, и я хотела выплеснуть свою нервную энергию.

— Не нервничай. Все будет хорошо. Мы приедем, проведем пару дней с моей семьей, заставим их думать, что мы влюблены друг в друга по уши, а потом уедем. Все очень просто, — говорю я, и она кивает.

— Ты прав. Ничего особенного. Мы знаем друг друга, и нам комфортно рядом друг с другом. Мы надрали задницу в игре, в которую нас заставил играть Эйден. Никаких проблем не будет.

Я киваю в сторону ее сумок.

— Хочешь, я понесу их?

— Все в порядке. Я сама справлюсь. Спасибо.

Лейси заходит за мной в лифт, и мы спускаемся на два этажа вниз, в гараж. Я поднимаю ее багаж и кладу его в багажник, а свои сумки ставлю рядом.

— Ты взял много вещей, — говорит она. — Из-за этого я чувствую себя дико неподготовленной.

— В основном это подарки. Не волнуйся, я их завернул и написал на них наши имена.

— О, спасибо. У меня есть бутылка вина для твоих родителей, но я не знала, что подарить остальным. Кстати, о подарках, у меня есть парочка для тебя. Можно я отдам их тебе, когда мы вернемся домой?

— С удовольствием. У меня тоже есть кое-что для тебя. — Я закрываю багажник и открываю для нее пассажирскую дверь. — Я уже включил подогрев сидений для тебя. Сегодня на улице тепло, так что не уверен, что они пригодятся.

— Как в конце июля, — говорит она, и я протягиваю ей руку, чтобы она могла забраться внутрь. — Похоже снег выпадет на Рождество. Как раз вовремя, чтобы я успела надрать тебе задницу в бою снежками.

— Мечтай, Дэниелс. — Я закрываю дверь и перебираюсь на другую сторону машины. Я скольжу на свое место и перевожу машину в режим движения. — Уверен, что моя правая рука сильнее твоей.

— Ты уверен в этом? — Она снимает туфли и скрещивает ноги на сиденье. Черные колготки, в которые она одета, обтягивают ее мышцы, и это та самая отвлекающая пара колготок, которую она надевала на День благодарения. Я помню эти маленькие оборки как свои пять пальцев. — Есть ли что-то еще, что мне нужно знать о твоей семье?

— Например, проводим ли мы какие-нибудь жертвоприношения в подвале? Поздновато об этом спрашивать, тебе не кажется?

Лейси закатывает глаза и тянется, чтобы ткнуть меня в ребра. Я уклоняюсь и хватаю ее за руку, пропуская ее через свою.

— Расскажи мне о своих племянниках. Как выглядит кухня твоих родителей? Есть ли на заднем дворе качели из покрышек?

Я провожу большим пальцем по костяшкам ее пальцев и улыбаюсь, пока мы едем на север.

— У меня пять племянниц. Самой старшей одиннадцать, а младшей в