Игра на камеру - Челси Курто

В ее глазах мелькает нежность, и кажется, что на кончике ее языка что-то есть. Между нами что-то повисает, и мы понимаем, что это не похоже на то, как мы целовались в прошлые разы.

Те моменты были торопливыми и неистовыми, отчаянно требовали прикосновений. Скользкая кожа и мои руки под ее платьем. Мои пальцы зарылись глубоко внутрь нее. Внизу ее рубашки.

Но не сейчас.

Она приподнимается с дивана и встречает меня на полпути. Ее руки обхватывают мои щеки, а ее нос касается моего.

— Может быть, я флиртую с тобой, — говорит она, и это звучит так, будто она раскрывает мне секрет. — Немного, потому что я никогда не чувствовала себя красивее, чем когда я с тобой.

Я должен спросить ее о дате окончания отношений, которую мы себе назначили. Может, мы перенесем ее на День святого Валентина или растянем до Дня памяти. Черт, может быть, мы сможем продержаться целый год и в следующем году отпраздновать Рождество вместе.

Когда она поднимает свои бедра и прижимает их к моим, мне хочется попросить ее выйти за меня замуж.

Когда она целует меня с таким жаром, мне хочется сказать ей, что я дам ей все, что она попросит.

Когда она гладит меня по шее и прижимает к себе, шепча на ухо «Я так рада, что ты здесь, со мной», я понимаю, что был неправ.

Я сильно облажался, и эту ошибку мне не исправить.

Не я уничтожил всех мужчин для нее.

Это она сделала других женщин недостаточно хорошими для меня.

Лейси разрушила меня, а я пытался не разрушить ее.

34

ЛЕЙСИ

Я не ожидаю стука в дверь.

Я поднимаю взгляд с дивана и кладу закладку между страницами романа, который читаю, чтобы не потерять момент, который читаю. Впервые за последние пару недель у меня появилась возможность сбежать от реальности, и мне приятно ненадолго отключить свои мысли.

Я проверяю свой телефон, не написала ли мне Мэгги, но новых сообщений нет.

— Хах, — говорю я и шаркаю по гостиной.

Когда я заглядываю в глазок, то вижу торс Шона и эмблему «Титанов», гордо растянутую на его груди.

— Специальная доставка, — говорит он, когда я открываю дверь, и я ухмыляюсь.

— Какого черта ты здесь делаешь? Я не думала, что увижу тебя до послезавтра, когда мы уедем к твоим родителям.

— Я был поблизости и решил зайти. — Он протягивает мне смятый бумажный пакет, и я замечаю логотип моей любимой пекарни, оттиснутый на лицевой стороне. — Я пришел с подарками.

— Тебе следовало начать с этого. Мы бы уже были на полпути к кухне. — Я широко распахиваю дверь и втаскиваю его в свою квартиру. — Что ты принес? Что-нибудь вкусненькое?

— Не знаю. — Шон пожимает плечами, и его губы растягиваются в довольной ухмылке. — Только пару лимонных булочек и кусочек их шоколадно-малинового чизкейка. Подойдет?

— Сказать «да, блядь» — это слишком агрессивно? — Я тороплю его на кухню и беру две тарелки. Я подталкиваю их в его сторону, чтобы он мог разложить десерты. — Хочешь что-нибудь выпить? Я только что открыла бутылку вина.

— Конечно, я буду то же, что и ты. Но я не буду задерживаться. Не хочу прерывать твой вечер.

— Ты ничего не прерываешь. — Я наполняю бокал, щедро поливая его каберне, и двигаю его по стойке. — Я благодарна за компанию. Я просто немного почитала. С сегодняшнего дня я в отпуске, так что я не напрягаюсь.

— У меня тоже официальный отпуск, — говорит он и садится на барный стул у моего островка. Он выглядит таким большим на этом стуле, что мне кажется, он может сломать этот крошечный предмет мебели надвое. — Я дал ребятам выходные на следующую неделю. Мы либо вернемся полны сил, либо отгребем на игре в Новый год.

— Я видела пресс-конференцию, которую ты провел после своей панической атаки на днях, — мягко говорю я и сажусь рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя отлично. У меня была встреча с психотерапевтом, и я рассказал журналистам правду. Все прошло лучше, чем я думал. — Шон берет булочку и откусывает большой кусок. Его стон становится низким и громким, и половина булочки исчезает. Мои бедра сжимаются от этого звука, и я стараюсь не смотреть на его язык, который высовывается изо рта, чтобы слизать крошки. — Черт, как вкусно. Я бы пошел на преступление ради корзинки таких штучек.

— Я поведу машину для побега, — говорю я и съедаю кусочек пирожного. — Я горжусь тобой за то, что ты открылся незнакомым людям. Уверена, это было нелегко.

— Это точно, но я рад, что сделал это. Я уже получил десятки сообщений от других спортсменов — некоторых из НФЛ и некоторых из колледжей — о том, как они ценят то, что я высказался. Мы все согласны, что хотим сделать нормальным то, что иногда бывает не в порядке. — Он отправляет в рот последний кусочек десерта и вытирает руки. — Наверное, такова жизнь, не так ли? Мы все просто пытаемся разобраться в себе.

— Я выпью за это. — Я поднимаю свой бокал, и мы стучим бокалами друг о друга. — Тебе не терпится вернуться домой? Когда ты в последний раз видел своих родителей?

— На мамин день рождения в августе. До Филадельфии не так уж и долго ехать. Черт, лететь всего час, но организация дел во время сезона и с графиками моих сестер может быть сложно. У них дети. У меня — команда. Нам приходится планировать семейные мероприятия на год вперед, — говорит он и подвигает чизкейк в мою сторону. — Сначала дамы.

— Такой джентльмен. — Я отрезаю кусочек великолепного десерта и подношу его ко рту. — Святое дерьмо. Нереально.

— Серьезно, я бы сделал все, чтобы съесть побольше этого. — Шон откусывает кусочек, и из его уст вырывается еще один стон. — Я говорю так, будто снимаюсь в порно, правда?

— Ты и в спальне издаешь похожие звуки, — шучу я, и он пинает меня по голени. — Мне даже обидно, что чизкейк вызывает больше энтузиазма, чем я.

— Пока ты не покроешь себя малиной и шоколадом, ты всегда будешь на втором месте, Лейс. Извини, но в этом соревновании тебе не победить.

— Ну, не искушай меня приятным времяпрепровождением. У меня в холодильнике есть шоколадный сироп.

Шон смеется, и мне нравится этот звук.

Он нравится мне и в спокойные моменты, например, когда он обнимал меня в тот вечер, когда мы рано ушли с игры, но есть что-то такое