Игра на камеру - Челси Курто

— Эй! — Я слышу резкий голос и вижу Далласа, бегущего ко мне. — Она своя. Отпусти ее.

— Мы не...

— Мне плевать, что вам позволено делать, — огрызается он. — Это ее парень, и она ему нужна. Если хочешь, можешь поговорить с ним после игры, а я заплачу штраф. Пропустите ее.

Мои глаза жжет от слез, и мне хочется закричать во всю мощь своих легких. Охранники отступают назад, и я устремляюсь к Шону. Даллас касается моей руки, когда я прохожу мимо, и моя нижняя губа дрожит, когда я смотрю на него.

— Спасибо, — говорю я.

— С ним все будет в порядке, — говорит он и быстро обнимает меня. От него пахнет потом, но я все равно прислоняюсь к его утешительным объятиям. — Джетт отвел его в медицинскую палатку. Там нет прессы.

— Поняла. — Я пробегаю мимо остальных игроков и вхожу в палатку. Я сразу же замечаю его, и сердце замирает у меня в груди.

Удивительно, как такой большой человек может выглядеть таким маленьким.

Он сидит на кожаном столе, положив голову на руки. Он раскачивается взад-вперед, и я слышу тихий шепот, как будто он разговаривает сам с собой.

— Шон. — Я опускаюсь перед ним на колени и кладу руки на его бедра. — Привет, это я. Лейси.

— Лейси? — Он поднимает подбородок, и его глаза находят мои. — Что ты здесь делаешь?

— Я подумала, что тебе нужна компания. — Я встаю и глажу его по волосам. Они влажные от пота вокруг его лба, и я смахиваю с его глаз пару неровных клочков. — Ничего, если я останусь с тобой ненадолго?

— Да. Конечно, — говорит он, и я забираюсь на стол. — Не могу поверить, что ты здесь.

— Мне не пришлось далеко ехать. — Я сажусь позади него и притягиваю его к себе так, что его спина оказывается у меня на груди. Я поглаживаю его плечи и руки, пытаясь снять напряжение, которое он испытывает в точках давления на его тело: руки. Наклоне шеи. Долина между плечами. — Я бы поехала, если бы пришлось. Я бы никогда тебя не бросила.

— Кажется, у меня приступ паники, — шепчет он.

— О, милый, у тебя определенно паническая атака. Но все в порядке. Ты сейчас в медицинской палатке. Здесь ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое, хорошо?

— Хорошо.

Я нащупываю телефон и достаю его из заднего кармана. Нахожу в интернете песню и включаю ее. Мягкие вступительные аккорды «Канона Пахельбеля» заполняют маленькое пространство, и плечи Шона мгновенно расслабляются.

— Ты в порядке, — бормочу я ему на ухо. — Ты в порядке. Я здесь.

Мы сидим так некоторое время. Игра продолжается и без Шона; я все еще слышу свисток, толпу и игроков, которые ходят взад-вперед по обочине. Но здесь мы находимся в крошечном пузыре. Крепость, в которую никто — даже приступы паники — не может проникнуть.

Музыка циклична, часовая версия играет на моем телефоне. Я напеваю под скрипки и держу Шона за руку. Его татуированная рука спускается по моему бедру. Когда мелодия повторяется в третий раз, Шон оживляется.

Первое, что он говорит, — «Мне очень жаль», — и я качаю головой.

— Не извиняйся, — мягко говорю я. — Помнишь, что я тебе сказала, когда ты пришел ко мне в квартиру после первого поражения в сезоне? Я сказала, что ты не должен быть идеальным рядом со мной.

— Ты — безопасное место для меня, — бормочет он так тихо, что я едва его слышу. Это слово повисает в воздухе, весомое и тяжелое, прежде чем он продолжает. — Как и другие части моей жизни, которые я ассоциирую с местом, где я могу быть собой и совершать ошибки. Я чувствую это с тобой.

— Я тоже так к тебе отношусь. — Я кладу подбородок ему на плечо и вздыхаю. — Прекрасно иметь место, которое кажется таким приятным, не так ли? Место, где чувствуешь себя как дома.

Шон кладет руку на мое колено. Его пальцы расходятся по моему бедру, а большой палец проводит по швам моих леггинсов с флисовой подкладкой.

— Ты превращаешься в мой дом.

Если бы можно было заглянуть в мою грудь, я уверена, что там была бы фотография моего сердца, сшивающего себя обратно после этих словах. С каждой секундой, когда этот человек находится в моих объятиях, стены, которые я возвела, начинают медленно разрушаться.

В моей жизни так много моментов, когда я чувствую себя одинокой. Наблюдаю за тем, как мои подруги находят любовь и остепеняются. Посредственные свидания, которые никогда не заканчиваются ничем, кроме неловкого разговора и нескольких рюмок. Просьба изменить себя ради кого-то другого, потому что я недостаточно хороша.

С Шоном рядом я никогда не останусь одна.

— Хороший дом, правда? — спрашиваю я.

— Да. Мне очень нравится, что ты сделала с этим местом. — Он вздохнул и передернул плечами. — Думаю, мне уже лучше. Это было худшее, что я пережил за последнее время.

— Что, по-твоему, спровоцировало это?

— Я не уверен. Может быть, потому что мы скоро уезжаем к моим родителям. Может, потому что..., — он останавливает себя, чтобы не сказать больше ничего, и я хмурюсь от тайны, которую он хранит. — Это не имеет значения. Все уже позади. Прости, что беспокоил тебя.

— Тебе нельзя извиняться передо мной. Не за такое. Могу я взглянуть на тебя и убедиться, что с тобой все в порядке?

Он кивает, и я меняю наши позиции. Я пробираюсь к нему сзади, чтобы мы сидели бок о бок, и улыбаюсь ему. На его щеках появился румянец, а в глазах — блеск. Его дыхание нормализовалось, и он выглядит хорошо, как тот мужчина, с которым я лежала в постели до раннего утра.

Не успев сообразить, что делаю, я наклоняюсь вперед и целую его. Это неистово и торопливо, но мне нужно убедиться, что с ним все в порядке, действительно в порядке.

Если он не будет в порядке, я буду в замешательстве.

Шон стонет мне в губы, и его руки находят мои волосы. Он стягивает с моей головы шапочку и отбрасывает ее в сторону. Его пальцы проникают в мои косы, и он перебирает длинные пряди.

— Лейси, — говорит он и поднимает меня к себе на колени. — Мне нравится, когда ты так причесываешься.

— Я не буду трахать тебя в медицинской палатке, когда снаружи тысячи людей, — предупреждаю я, и его смех тепло прижимается к моей коже. — Ты не в том