Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова

— Да не переживайте вы так, — просит его Зина, — еще сердце прихватит. Подумаешь, бумажка какая-то… Да тьфу на нее!

— Это тебе тьфу, а Михаил Фёдорович подобные писульки очень плохо переносит.

— Михаил Фёдорович у нас кто? — интересуется Анна.

— Статский советник Зарубин, начальник управления сыскной полиции Петербурга.

— Это который Архарова чихвостил за фабрику, — вспоминает Анна. — Суров, стало быть?

— Суров-то суров, да хуже другое: он скандалов как огня боится… И это еще Левицкий не пронюхал, что вы у нас служите. Страшно представить, какой опус он тогда накатает.

Анна воображает эти заголовки — про лису в курятнике или еще похуже. Дочь Аристова служит механиком в сыске — и это сразу после каторги! Да, перед такой сенсацией ни один уважающий себя писака не устоит.

В прошлом, когда ее имя гремело во всех газетах, на Шпалерную брызги сей сомнительной славы не долетали. Сейчас же спрятаться негде, но Анна не боится — после этапа и станции «Крайняя Северная» ее мало что способно напугать. А вот отец, наверное, будет в бешенстве, ведь он уже лишился доверия императорской семьи. В груди болезненно тянет: человеку с гордостью Владимира Аристова судьба преподносит одно унижение за другим. То жена сбежит с офицером, то дочь загремит на каторгу. А впереди маячит еще одна публичная порка.

Когда-то она так злилась на отца — ведь он буквально жил на своих заводах, изо всех сил пытаясь предложить самые прогрессивные, самые важные инженерные решения. Предлагал новейшие паровые машины для броненосцев и крейсеров, двигатели для царских поездов, выполнял заказы военных ведомств. Мог ночами спорить о сложных насосах, о вентиляционных системах, о механизмах подачи боеприпасов. Подростком Анна тихонечко сидела у окна в отцовском кабинете, слушала эти споры, щедро приправленные расчетами и незнакомыми терминами, и обижалась на то, что она-то никогда не вызывала такого интереса.

Что теперь выпускают аристовские заводы? Насколько ему пришлось переоборудовать их, чтобы освоить новую продукцию? Каким острым было разочарование, когда дело всей его жизни полетело под откос? Вопросы, которые она так давно не решалась себе задать, режут остро, горячо. Анна нехотя допивает молоко и бросает газету в плетеную корзину для мусора.

— Если этот Левицкий напишет обо мне, Виктор Степанович, так что с того? Смею думать, что Зарубин знает, кто работает у Архарова?

— Думаю, Михаил Фёдорович способствовал вашему назначению, — кивает Голубев.

— Ну так, значит, господа Архаров и Зарубин готовы к последствиям, — пожимает она плечами, но на сердце всё равно тревожно, тоскливо.

***

Напрасно Анна вглядывается в Архарова — на его лице нет никаких переживаний из-за возможного выговора у Зарубина. Зато Бардасов потерян и расстроен, бросает на шефа и коллег виноватые взгляды, и Прохоров то и дело похлопывает его по плечу.

Утром на своем столе Анна нашла справку о том, что «Гигиея» добавлена к остальным вещдокам, и справку о том, что пузырек с цианидом, собранным на умывальнике, отправлен на экспертизу. Анна даже не проверила, вернулись ли на место инструменты, потому что в профессионализме Прохорова не сомневается. Сказал, что приберется в каретном сарае, значит, приберется как полагается. Но, кажется, она всё же немного нахваталась цианида, раз не нашла в себе сил закончить всё самостоятельно, да еще и расчувствовалась в «гробу».

Открывает совещание Медников.

— Вчера утром в купе первого класса поезда Москва — Санкт-Петербург было совершено убийство. Тело обнаружил проводник в одиннадцать тридцать утра, это через полчаса после прибытия на вокзал. Билет куплен на имя Ивана Ивановича Иванова, никаких документов или других личных вещей не обнаружено. При жертве были только револьвер, флакон с порошком и стилет.

— Ого, — присвистывает Прохоров, — наборчик на все случаи жизни. Или, вернее, смерти.

Медников супит светлые брови, выражая явное порицание ерничанью на службе. С коротким стуком в кабинет заходит Озеров.

— Доброе утро, прославленный отдел СТО! — иронично приветствует он собравшихся. — Или самые главные прохвосты нашего времени. Какая версия вам больше по душе?

— И вам не хворать, Наум Матвеевич, — в тон ему отвечает Архаров. — Меня, собственно, устраивает та версия, по которой мы покамест не являемся вашими клиентами. Всё остальное сущие пустяки.

— Как мудро! — торжественно кланяется Озеров.

— Неужели этому Левицкому снова сойдет с рук его писанина? — угрюмо спрашивает Петя.

— А вы, Пётр Алексеевич, с Клерком как продвигаетесь? — ласково отвечает вопросом на вопрос Архаров, и мальчишка бормочет, что только-только принял дело.

Медников откашливается, привлекая к себе внимание.

— Убийство в купе, — напоминает он.

— Да-да, очень любопытный случай, — Озеров достает из объемного саквояжа папку с документами. — Итак, лицо обезображено, что затрудняет опознание. Хочется отметить, что есть и более гуманные способы сделать это, но наша жертва умерла мучительной смертью, больше похожей на казнь. Анна Владимировна, объясните собравшимся, как все произошло.

— По моим предположениям, убийца вошел в купе во время длительной остановки в Твери, — вступает Анна. — Поезд находился на станции сорок пять минут. Чтобы уложиться в этот отрезок времени, убийца должен был хорошо понимать, как и что делать. Он модифицировал спиртовую горелку для мгновенного вскипания воды. Затем сорвал и заклинил предохранительный клапан, создав в бойлере смертельное давление. Повернул на сто восемьдесят градусов и намертво закрепил носик крана вверх. А цианид… — тут Анна делает паузу, поскольку не совсем уверена, а гадать ей не нравится. — Я думаю, что убийца насыпал отраву не в бак, а прямо в носик крана или в отверстие стока. Первый же выброс пара и кипятка смыл и растворил яд, ударив им жертве в лицо. Итого, я вчера специально проверила, у меня бы ушло на всё это ровно двадцать восемь минут.

— Мы считаем, что быстрее двадцати восьми минут никто бы не справился? — уточняет Архаров.

— Считаем, — кивает Анна. — Кроме того, у убийцы в руках должна была быть сумка с инструментами. Портфеля или дамского ридикюля хватило бы.

Медников слушает очень внимательно, разве что ушами не прядает.

— Я предоставлю вам подробный отчет через час-другой, — обещает она.

— Что ж вы его вчера не подготовили? — брюзжит Медников.

Прохоров поворачивается к ней всем телом, весело ухмыляясь. Ему явно интересно, укажет ли Анна на то, что накануне уехала из конторы за полночь, засыпая на ходу. Она едва удерживается, чтобы не скорчить ему рожицу.

— К своему отчету я приложу протокол о механической экспертизе, — спокойно отвечает Анна Медникову. — Таким образом вы сможете оценить объем работ.

Петя хлопает глазами: никаких протоколов у них в отделе прежде не водилось. А вот Владимир Аристов всевозможные инструкции очень уважал.