Сердце и надежда - Александра Бэнкс

его колен, опускаюсь на пол напротив него. Я хочу видеть его лицо. У человека в жизни только один шанс увидеть этот взгляд. И мне кажется, он сейчас будет.

Упаковка соскальзывает, открывая бархатную коробочку. Я поднимаю взгляд на Рида. На его лице расцветает невероятной силы улыбка, а в зелёных глазах — целая галактика света.

Я открываю коробочку. Одинокий бриллиант сверкает на белой подушке из бархата.

— Чёрт подери… — воздух вырывается из моих лёгких, рот остаётся приоткрытым.

Гарри заливается громким смехом, откинув голову. Луиза прижимается к нему, по её щекам текут слёзы, и она улыбается мне, сияя от счастья. Я смотрю на Рида. Он замер, его ослепительная улыбка исчезла, руки сложены на коленях, дыхание сбилось. Все три брата смотрят на него с затаённым волнением, в их взглядах читаются тревога и удивление. Похоже, они никогда раньше не видели его таким.

Я снова забираюсь к нему на колени и обхватываю его лицо руками.

— Дыши, детка. А потом надень на меня это колечко.

Он улыбается сквозь рваное дыхание. Я прижимаюсь лбом к его лбу, провожу большими пальцами по его челюсти. Его глаза закрыты, руки на моей талии, он притягивает меня ближе. Всё его тело дрожит. Я обнимаю его крепко, шепча:

— Я всегда буду твоей, мой сладкий.

Когда его напряжение спадает, и он отпускает меня, я отстраняюсь и подаю ему коробочку. Он берёт кольцо и находит мою руку. Его глаза сияют, пока он надевает обручальное кольцо на мой палец. Слёзы обжигают мне глаза и скатываются по щекам.

Господи, как же я люблю этого мужчину.

Каждую клеточку его существа.

Но у меня остался ещё один сюрприз на сегодня, благодаря помощи Лоусона. И сейчас, кажется, идеальный момент.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

— Теперь да, Руби.

Я улыбаюсь, поднимаюсь с пола и тяну его за собой. Его семья наблюдает за нами, пока я веду его к двери. Натягивая любимые ботинки с розовыми вставками, я подаю ему пальто и ногой подвигаю к нему его ботинки. Он надевает их, а я накидываю своё пальто.

Снаружи кружится снег, пока мы идём в сторону амбара. Холодно до костей, но я не собираюсь долго быть на улице.

— Куда мы идём, Руби?

— Закрой глаза. Это твой рождественский подарок, я просто не смогла его упаковать.

— Только не говори, что Хадсон опять подкинул нам лошадь.

Я оглядываюсь. Его лицо озарено весельем.

— Глаза закрой, Рид Роулинс.

— Есть, мэм.

Глава 35 Рид

Снег снаружи колючий и пронизывающий. Но я забываю об этом в ту же секунду, как Руби вкладывает свою изящную руку в мою. Я прищуриваюсь одним глазом, пока мы пересекаем порог амбара. Здесь внутри чуть теплее, чем на улице.

— Эй! Глаза должны быть закрыты! — восклицает она.

Чёрт.

Я тут же зажмуриваюсь и позволяю Руби вести меня по полу, усыпанному сеном. Она останавливает меня, кладёт ладони мне на плечи.

— Не двигайся.

Аромат клубники исчезает. Что-то шуршит и шипит, падая на пол — по звуку, наверное, бумага.

— Руку, — возбуждённо говорит Руби.

Я протягиваю ладонь, и тёплые пальцы поворачивают её вверх. В неё что-то звякающее опускается.

Аромат Руби снова рядом. Её мягкие губы едва касаются моих. Через мгновение она отстраняется.

— Открывай глаза, малыш.

Я приоткрываю один глаз и тут же распахиваю оба. Руби, сияя, подпрыгивает от восторга, её руки обвивают мою свободную.

Я таращусь на это.

Мой рот раскрыт.

А сердце… будто застыло на последнем ударе.

Руби сияет от уха до уха, но её восторг немного тускнеет, когда я не двигаюсь с места.

— Тебе нравится? — спрашивает она, закусывая нижнюю губу и поглядывая то на меня, то на новенький Black Widow Limited Edition F-250. Точно такой же, как был у меня раньше, только новая модель.

Святой Господь, Руби...

Я делаю шаг к ней.

— Я…

Но она тут же хватает меня за руку и тянет к водительской двери.

— Прости, что разбила твою прежнюю. Я знаю, как много она для тебя значила.

Она распахивает дверь и мягко подталкивает меня внутрь.

Запах нового салона ударяет в лицо. Я сморщиваю нос, чувствуя, как носовой мост жжёт от подступающих эмоций. Эта женщина... Она больше, чем я когда-либо заслуживал.

— Руби… Я не могу, — выдавливаю я, с трудом сглатывая ком в горле. Нет уж, я, блядь, не буду плакать.

— Сможешь. — Она ещё раз подталкивает меня вперёд. — Или хочешь, чтобы за руль села я? — Её бровь приподнимается, и на лице появляется тот самый взгляд «не спорь со мной, Рид», с которым у неё всегда всё получается.

— Нет уж. — Усмехаясь, я устраиваюсь на сиденье. Мягкая, почти маслянистая кожа Napa — просто рай. Я обхватываю руль обеими руками, быстро скользя взглядом по панели приборов. Всё почти как в старой машине, но с парой приятных обновлений.

— Ну что, ощущения как раньше?

Я поворачиваюсь к ней.

— Садись, детка. Проверим вместе.

Она захлопывает водительскую дверь и обходит машину спереди. Её светлые волосы подпрыгивают на плечах, пока она проводит изящным пальцем по капоту, приковывая моё внимание. Кровь тут же приливает вниз, и джинсы становятся чертовски тесными. Я завожу двигатель и включаю обогрев.

Когда она скользит на пассажирское сиденье, я тут же тянусь к ней. Она только изгибает палец, подзывая меня, и я мигом перехожу на её сторону. Она поднимается на коленях и разворачивается, устраиваясь у меня на коленях, обвивая меня ногами.

Нежные поцелуи осыпают мои губы и челюсть. Её ладони, скользящие под мою рубашку, ледяные — от этого по спине и плечам проносится волна мурашек.

— Святой Боже, Руби... Дай я тебя согрею.

— Мне нравится, когда окна запотевают, — шепчет она.

— Мне тоже, детка.

Она ёрзает у меня на коленях, и по телу проносится горячая волна. Я смотрю на неё — самую потрясающую женщину на свете — и понимаю, что не заслуживаю её. Но я сделаю всё, что в моих силах, каждый чёртов день, чтобы хотя бы попытаться быть ей достойным.

Моя жена.

Руби Джейн Роулинс.

Звучит чертовски правильно.

Изголодавшиеся руки скидывают с меня пальто, скользят под рубашку, цепляются за кожу. Я сижу, глядя на неё. Как в её глазах вспыхивает искра, как она оживает от одного моего прикосновения. Лёгкий сбой дыхания, когда я обхватываю её лицо ладонями и притягиваю к себе. Мы сливаемся в поцелуе — и мне вдруг не хватает воздуха… но это самое лучшее ощущение на свете.

Мои пальцы опускаются