Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

Обратно ехали мы шагом, даже езду рысью император бы пока не выдержал, да и, честно говоря, мужчины не спешили, всё время, оглядываясь в надежде увидеть на горизонте пыльное облако от приближающихся всадников — гвардейцев принца Генриха. Во дворце происходили непонятные вещи, поэтому возвращаться туда в таком малом составе, как сейчас, было бы просто верхом глупости.

За весь путь мы остановились на отдых три раза, из них два раза в поле и один на постоялом дворе. Последний раз нам предстояло отдохнуть в трактире на самой окраине города. Как я поняла из разговоров мужчин, именно там нас, возможно, ждут гвардейцы Генриха и там же нам предстоит ожидать их, если мы прибудем первыми.

Мы спешились у крыльца добротного строения, из дверей которого до нас доносился до невозможности аппетитный запах жарящегося мяса. Коней тут же увели расторопные работники, а мы дружной компанией ввалились внутрь. Не успели мои глаза привыкнуть к полутьме, как с радостным криком ко мне бросилась какая-то девушка. Узнав в ней Тильду, я очень удивилась и спросила у нее, что горничная из дворца делает в таком месте. Судя по удивленному взгляду Эдуарда, его тоже очень интересовал этот вопрос. Девушка судорожно вцепилась в мою мастерку и, испуганно косясь на разукрашенное синяками тело императора, взволнованно прошептала:

— Принцесса, вам нельзя возвращаться во дворец!

Мужчины озадаченно переглянулись, а Эдуард громко произнес: «Хозяин! Стол, стулья и еду на улицу! Мы предпочитаем завтракать на свежем воздухе!»

Глава 44. С небес на землю

— Эта паршивка сбежала! — Тучная женщина, смешно переваливаясь и косолапо загребая ногами, ввалилась в тронный зал. Эхо звонко разнесло по всему помещению ее испуганный визгливый выкрик и последовавшее вслед за ним хриплое дыхание.

— Кто сбежала? Куда сбежала? От кого, зачем? Давай спокойнее и по порядку! — сонным голосом пробормотал Артан, сидя развалившись на троне.

— Так девка эта, Тильда!

— Поясни.

— Да очнись ты, наконец! Говорю, что Тильда сбежала! И наверняка всё расскажет Эдуарду! А мы еще не готовы! Да и принцесс так и не удалось захватить. Мы совершенно без козырей! Если он нас обвинит в заговоре, то прогонит из дворца, а то и в темницу бросит! Что же нам делать? — женщина, горестно заламывая руки, бросилась на колени перед троном.

— Вот так и будешь перед братцем моим пресмыкаться! — мужчина лениво скосил на мать глаза и снова уставился в покрытый мозаичными фресками потолок залы. — Толком расскажи, что случилось? Только не вой, и без тебя голова болит.

— Так это, Тильда знает о наших планах! И твой разговор слышала с Мирабеллой! А теперь она сбежала из дворца! Наверняка побежала к Эдуарду наушничать!

Синие глаза мужчины приобрели стальной оттенок. Он подобрался, словно зверь, готовый к прыжку, и, наклонившись над все еще сидевшей на полу женщиной, прошипел:

— А каким это образом она обо всем узнала?

* * *

После рассказа Тильды за столом надолго воцарилось мрачное молчание. Первым заговорил император.

— Что бы во дворце ни затевалось, нам нужно дождаться твоих, Генрих, людей. Я должен быть уверен, что принцессы в безопасности, только тогда мы сможем действовать смелее. Да и возвращаться во дворец малым количеством — не самая лучшая идея. — Тильда, колючий взгляд императора, словно прицел, переместился на горничную, и на ней тут же скрестились все остальные взгляды. Девушка опустила в пол глаза и сжалась в комок, испугавшись общего внимания. — Тильда, ты не слышала случайно, под каким предлогом изгонялась моя стража?

— Да, Ваше Величество! Краем уха слышала. У помощницы шеф-повара, Даяны, племянник завсегда стоял на дворцовых воротах. Так в их смену к ним подошел Артан и сказал, что начальник стражи был пойман на воровстве из государственной казны. И он на допросе рассказывал, что с ним в доле почти все стражники! И завтра он на них укажет. Так эта новость мигом разлетелась среди гвардейцев, и наутро уже почти никого не было. Кто ж захочет, чтобы на него свою вину переложили? Вот и прячутся сейчас по подвалам у своих родственников. А кто остался, тех Артан самолично уволил и даже денег дал, сообщив, что новый начальник стражи будет сам новых гвардейцев нанимать. И да, вскоре на постах уже стояли новые люди.

Необученные, не принесшие клятву верности… — пробухтел Майло, качая головой!

— Вот оно как! Хитро, ничего не скажешь, — горько усмехнулся император. — Вот только никто не подумал, как начальник стражи может воровать из казны, если она хранится… неважно, где хранится, но к ней, кроме меня, имеет доступ только казначей. Наипреданнейший человек, верой и правдой служивший еще моему отцу.

— Так кто ж в этом разумеет, Ваше Величество! — немного осмелев, пожала плечами девушка. — Вот все и поверили!

— А где он сам, начальник дворцовой стражи?

Глаза девушки снова стали большими и испуганными. Нервно облизав губы и оглядевшись, словно опасаясь подслушивания, она прошептала: — Так, говорят, его среди ночи заковали в кандалы и заперли в темницу!

— А кто говорит? — с каждой узнанной подробностью лишь более грозный вид да играющие на скулах желваки выдавали истинное состояние императора, но его голос оставался спокойным.

— Степка, младший подавальщик. Он носит Эррану еду в застенок, — пискнула Тильда.

— А что мой Советник? Он-то что бездействует?

— Так попрятались все, выжидают, Ваше Величество! От вас вестей нет, а по дворцу разные слухи ходят, даже то говорили, что вы сгинули и теперь императором будет Артан. Словно выстрел, грохнул над столом звук раздавленной Эдуардом, кружки.

* * *

Вингельмина

В конце концов, Эдуард с Генрихом решили дождаться гвардейцев старшего принца и, убедившись, что принцессам ничего не угрожает, вернуться во дворец и разобраться, наконец, с Артаном. Что меня больше всего удивляло, так это то, на что вообще рассчитывает молочный брат императора? Неужели его привилегированное положение позволит надеяться на то, что его примет народ в качестве монарха?

Мы расположились в комнатах второго этажа, а тем временем император отправил Майло и Дита собирать спрятавшихся по домам гвардейцев. Я разделила одну комнату с Тильдой и, пока принимала ванну, отправила ее к ближайшей портнихе за готовым платьем. Мой костюм был сильно изношен, да и появляться в таком виде на людях было совсем уж неприлично.

Горничная вернулась не с одним, а с тремя платьями, а еще с нательным бельем. Сказала, что сам император строго-настрого наказал, чтобы она купила мне побольше нарядов, но девушка, зная уже мой вкус, выбрала только три. А я,