Дикие сердца - Джессика Питерсон

Я замечаю Обри задолго до того, как мы подходим к столику. Она блондинка, но у нее такой же нос и гордая осанка, как у Молли. Ее взгляд сначала падает на дочь, затем перемещается на меня.

Обри сжимает губы, прежде чем натянуто улыбнуться.

– Привет, ребята.

Она встает и обнимает Молли.

– Мам! Привет! Надеюсь, ты недолго ждала?

– Нет, я пришла немного раньше, чтобы не опоздать. Сегодня не было пробок. – Взгляд Обри снова на мне. Ее глаза немного расширяются, когда она оглядывает меня с ног до головы. – Ты, должно быть, Кэш.

– Да, мэм. Рад наконец познакомиться с вами.

Я протягиваю руку, и она пожимает ее. В Хартсвилле мы целуем родственников в щеку. Хотя Обри пока не родственница, я решаю, что мне нечего терять.

Я наклоняюсь и целую Обри в щеку. Краем глаза вижу, как Молли улыбается, когда ее мама прикрывает лицо рукой, после того как я отстраняюсь.

– Я Обри. – Это розовый румянец пробивается у нее на шее? – Когда Молли сказала, что ты придешь, это было… сюрпризом.

Я отодвигаю стул для Молли.

– Я думаю, мы все удивлены, что я здесь оказался. С Молли у нас не сразу сложились отношения.

– Я слышала. – Обри смотрит, как Молли садится. Я подвигаю ей стул, затем тянусь и к стулу Обри. – Я сама, спасибо.

– Да, мэм.

Затылок горит, когда я сажусь напротив Обри. Она молча раскладывает салфетку на коленях.

Да, это будет неловко. Но я не могу сдаться. Я могу не понравиться маме Молли сегодня, но это не значит, что она не примет меня со временем. Мне просто нужно показать ей, что я буду работать не покладая рук, чтобы сделать ее дочь счастливой.

Да, у меня нет кучи денег. Пока нет. И моя семья немного странная. Но я люблю их, и они любят меня. Я забочусь о своих близких. Я буду защищать эту женщину до последнего вздоха, и пока я жив, буду помогать ей воплощать мечты в реальность.

Я здесь не для того, чтобы разрушать эти мечты. Чтобы погасить свет Молли. К счастью, у меня есть доказательство в заднем кармане.

– Ты выглядишь… загоревшей. – Глаза Обри скользят по Молли, задерживаясь на ее лице.

Молли снова улыбается.

– Спасибо. Я много времени провожу на улице.

– Делая…

– …всякие дела. – Молли поворачивается ко мне с улыбкой.

– Признай свои заслуги. – Я наклоняюсь вперед. – Обри, нет почти ничего, что Молли не делала бы на ранчо. Она потрясающе смотрится в седле.

Обри делает недовольное движение губами, прежде чем сжать их в то, что может быть ухмылкой или улыбкой.

– Правда?

– Я помню, как мне нравилось кататься на лошади, когда я была маленькой, – отвечает Молли, постукивая вилкой по столу. – Но я не ожидала, что буду наслаждаться этим так сильно сейчас.

– Понятно. – Обри берет меню. – Так что изменило твое мнение о Молли, Кэш? Помимо того, что моя дочь скоро унаследует миллионы долларов?

– Боже, мам. – Молли смотрит на нее. – Хотя бы дай нам заказать напитки, прежде чем устраивать сцену.

Обри разводит руками.

– Зачем ходить вокруг да около? У меня встреча в два тридцать, которую я не могу пропустить.

Моя грудь сжимается. Боль мелькает на лице Молли.

– Пожалуйста, не надо так, – умоляет она. – Если ты не собираешься дать ему шанс, мы уйдем.

– И куда вы пойдете? – Обри наклоняется через стол. – Я воспитывала тебя всю жизнь, Молли. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Твое место в Далласе. Ты заслуживаешь возможностей, свободы и… – ее голос дрожит, – быть среди единомышленников. В маленьких городках мечты умирают.

– Это не так, – отвечает Молли сдавленным голосом.

Обри качает головой:

– Я не ошибаюсь.

Я беру руку Молли и сжимаю ее.

– Место Молли действительно в Далласе. Обри, вы не ошибаетесь.

Это заставляет Обри задуматься. Она моргает, глядя на меня.

– Вы… вы переезжаете вместе? В ее квартиру? – Она поворачивается к Молли, на лице которой заметно замешательство.

Я снова сжимаю руку Молли. Оставайся со мной.

Молли сглатывает, ее горло дергается. Она сжимает мою руку в ответ. Хорошо.

– Жизнь в Далласе подходит тебе, Молли. Я видел это своими глазами. «Беллами Брукс» родилась и выросла в городе. И теперь, когда вы собираетесь запустить свою самую большую и, на мой скромный взгляд, лучшую коллекцию…

– Ты ее видел. – Слова Обри звучат как обвинение, но я чувствую в них вопрос.

Я киваю:

– Да, видел. Это потрясающе.

– Это так. И именно поэтому Молли должна быть здесь. Публичность, которую она и Уилер получат от местных бутиков… – Обри оглядывается на официанта, прежде чем посмотреть на нас. – Мы готовы сделать заказ?

Я киваю Молли:

– Ты готова, милая?

Я замечаю, как она прикусывает губу.

– Да, готова. А ты?

– Да.

Они заказывают вино. Когда я предлагаю взять бутылку, так как тоже буду пить, выражение лица Обри становится чуть менее кислым. Она выбирает салат. Но когда Молли начинает перечислять блюда, все становится интереснее.

Она просит «Таверн-бургер», который оказывается изысканным чизбургером с двумя котлетами и каким-то особенным соусом. А также картофель фри, сыр чеддер, маринованные огурцы и кетчуп.

– Мне то же самое, – говорю я, отдавая меню официанту.

Обри тем временем смотрит на дочь с прищуром.

– Молли, разве это не повредит твоему желудку? Глютен и сыр…

– Они мне больше не мешают. – Молли поправляет салфетку на коленях. – Более того, я не уверена, что они вообще когда-либо мне мешали. На ранчо я ем практически все, и у меня не было проблем с желудком уже несколько недель.

Обри моргает.

– Правда?

– Правда. Я думаю… – Молли машет рукой. – Прежде чем я уехала в Хартсвилл, я, наверное, на каком-то уровне чувствовала, что несчастлива, но не видела способа что-либо изменить. Мне казалось, что я делаю все правильно, но мое тело как будто кричало, что это не так.

– А теперь ты думаешь, что делаешь все правильно, потому что у тебя не болит живот. – Лицо Обри трудно прочитать.

Молли смотрит на меня, затем опускает взгляд на свою тарелку.

– Я люблю ранчо, мам. Я знаю, что у тебя был другой опыт, но жизнь в Хартсвилле… – она снова смотрит на меня. – Это было как исцеление… Звучит глупо, но это правда. Я просто чувствую себя лучше после того, как там побывала. Мне хорошо и здесь, не поймите меня неправильно. Мне нравятся оба места. Я думаю, мне нужны они оба, в этом и проблема.

Приносят вино. Обри делает долгий глоток из своего бокала.

Я тоже пью, переводя взгляд с Молли на ее