Дикие сердца - Джессика Питерсон

Гуди задумывается на минуту, жуя, прежде чем ответить.

– Он помнил, как ты любила животных в детстве. Он рассказывал мне столько историй о том, как быстро ты научилась ездить верхом. Ему было грустно, что ты не продолжила.

– Он знал, что я никогда не вернусь по своей воле, – признаюсь я со стыдом. – Так что он заставил меня.

– Он это сделал, – говорит Гуди, вытирая рот салфеткой. – Я не всегда была согласна с Гарретом, но он был хорошим человеком с добрым сердцем. Все, что он делал, исходило из лучших побуждений. Он так любил эту землю, Молли. Думаю, он не хотел, чтобы ты упустила это.

Мое горло сжимается, когда я допиваю вино. Немного смелости никому не повредит, верно?

– Не буду скрывать, сначала я ненавидела его за то, что он заставил меня приехать сюда.

– А теперь? – Гуди бросает взгляд на Кэша, который оживленно беседует с Уилер.

Я улыбаюсь.

– Я больше не ненавижу его.

У меня всегда будут сложные чувства по отношению к отцу. Мне грустно, что я упустила так много. Я злюсь, что он позволил этому случиться. Да, я тоже была виновата, но он был взрослым.

Я злюсь на себя за то, что приняла предвзятость и предубеждения матери как свои собственные.

Но вся эта злость, вся грусть и сожаление, вся боль – все это делает сегодняшний вечер таким сладким. Теперь я могу ценить жизнь так, как никогда не могла до приезда на ранчо.

Я была так близка к тому, чтобы упустить все это, но не упустила. Я была так близка к тому, чтобы отказаться от завещания, отца и Кэша, но не сделала этого.

И вот я здесь, собираюсь предложить Кэшу объединить усилия. Надеюсь, отец был бы горд. Это огромный риск, но я усвоила, что именно такие риски нужно брать на себя, если хочешь создать что-то волшебное.

То, что у меня есть с Кэшем, – это волшебство.

Прокашлявшись, я встаю.

– Эй, ребята, можно ваше внимание на секунду?

Уайетт смотрит на меня, его губы складываются в понимающую улыбку.

– Мне нравится, как это звучит.

– Что случилось, милая? – спрашивает Кэш.

Он так бесстыдно называет меня милой при всех. Даже сейчас, спустя недели отношений, я не могу не улыбнуться.

Уилер поднимает кулак. Ты справишься.

Я достаю ноутбук из чехла. Открыв, держу его на согнутой руке.

– Я работала над кое-чем и хотела бы обсудить это с вами. Точнее, хотела бы услышать мнение Кэша, но остальные тоже могут высказаться, ведь это касается всех.

– Она создает секту, да? – спрашивает Райдер у Сойера. – Я всегда хотел попасть в такую.

Сойер кивает.

– Она была бы отличным лидером. Очень харизматичная.

– Тихо, ребята, – говорит Кэш.

Я все еще улыбаюсь, но теперь мне кажется, что я вот-вот расплачусь.

– Как бы я ни ценила комплименты, я не создаю секту. Пока что. Вместо этого я создаю новое ранчо. Будет ли это организация нового ранчо? Или объединение? Я, эм, не продумала формулировку.

Глаза Кэша сверкают.

– Не обязательно все так продумывать, Молли.

– Это просто должно быть от сердца, – выпаливаю я, затем поворачиваю ноутбук, чтобы Кэш увидел логотип с подковой, который я разработала. Концы подковы направлены вниз, слова «Ранчо Лаки Риверс» огибают ее верхнюю часть. – Ты помог составить планы для «Беллами Брукс». Я хочу помочь составить планы для ранчо Риверс. Восстановить его. Объединить с землями Лаки. В этом проекте ты уже не будешь моим управляющим. Мы будем партнерами. Равными. Мы объединим все, сведем наши ресурсы и превратим наше ранчо в то, о чем ты всегда мечтал.

В комнате воцаряется тишина. Голубые глаза Кэша расширяются. Он смотрит на экран и не может оторваться.

Мое сердце подступает к горлу. О боже. Может, я ошиблась. Это смело с моей стороны – предложить объединиться, когда Кэш никогда не выражал интереса к какому-либо партнерству. Я явно переступила черту. Господи, что я…

– Ранчо Лаки Риверс, – наконец произносит Кэш.

Я киваю. Меня бросает в пот, когда я наклоняюсь, чтобы посмотреть на экран.

– Я так и думала назвать. Но я не привязана к этому.

– Хорошо, – говорит Дюк. – Потому что подкова…

– Не надо, – перебивает его Кэш.

Я начинаю паниковать.

– Не надо что?

Гуди прокашливается.

– Кто-нибудь, скажите мне, пожалуйста, – умоляю я.

Уайетт смотрит на Кэша.

– Эта подкова, с концами, направленными вниз, может, эм, иногда быть символом неудачи. Как будто удача вытекает из нее.

– Ох. – Мое лицо горит, когда я снова смотрю на экран. – О боже, как глупо с моей стороны…

– Это идеально.

Голос Кэша полон решимости.

Он встает.

Он обходит стол.

– Вы не разбираетесь в подковной фигне, – говорит он. – Такая подкова может означать, что удача вытекает. Но она также может означать, что удача льется дождем на каждого, кто проходит под ней.

Сойер щелкает языком.

– Черт, это и правда имеет смысл.

– Это идеально, – повторяет Кэш. – Мой ответ – да, милая.

Затем он берет мое лицо в руки и страстно целует.

Комната взрывается криками и свистом. Я пытаюсь отстраниться, но Кэш держит меня крепко, даря долгий, глубокий поцелуй, который явно неуместен при других.

Кэшу, конечно, все равно. Он говорит:

– При одном условии.

– Назови.

Целует снова, с языком, поцелуй становится глубже. Прикусив мою нижнюю губу, Кэш отстраняется.

– Выходи за меня замуж.

Мое сердце замирает. Волна счастья наполняет меня, я будто бы растворяюсь в миллионе крошечных искр. Это все реально?

Как мне так повезло?

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я не только встретила любовь всей своей жизни. Теперь я выйду замуж за любимого человека.

Я улыбаюсь, слезы наворачиваются на глаза.

– Ты делаешь мне предложение, ковбой?

– Только потому, что ты сделала предложение мне, ковбойша.

– Черт возьми, да.

Он улыбается.

– Черт возьми, я тоже отвечу «да».

Ковбои стучат ботинками по полу. Салли свистит. Джон Би начинает плакать. А Кэш продолжает целовать меня.

– Еще кое-что, – говорит он, наконец отпуская, чтобы я могла отдышаться. – Мне нравится, как звучит «ранчо Лаки Ривер»[67]. Ты добавила букву к своему имени – «Лак» стало «Лаки», так давай уберем одну букву из моего. Сравняем счет. Раз уж мы равные и все такое.

Как я могу отказаться?

– Да, – шепчу я, поднимаясь на цыпочки, чтобы обнять его за шею. – Да. Да. Да, Кэш.

Мы целуемся. Затем люди начинают обнимать нас. Пэтси плачет. Уилер плачет.

Я плачу.

Но я знаю, что все будет хорошо, потому что я дома.

Я снова