Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— Что ты имеешь в виду? — мой голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках. Мальчик смотрит на меня своими слишком взрослыми глазами.

— Я не нашел ни следа наверху. Я проверил каждый уголок, каждый чердак, каждую щель в стене. Пусто.

Он делает паузу, и его взгляд становится тяжелым, словно он смотрит сквозь пол.

— Единственное место, где они могут прятаться — это внизу. Под крепостью. В старых катакомбах.

Я чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику.

Подземелья. Ужасное место, о котором даже суровые гвардейцы говорят шепотом.

— Я чувствую их там, — продолжает Рэйк, и его руки сжимаются в кулаки. — Там… там пахнет гнилью и чем-то старым. Я попытался проверить. Спустился к решетке у восточной лестницы, хотел пролезть…

— Что?! — я ахаю, хватая его за плечи. — Ты спускался туда?! Без разрешения? Один?!

— Меня не пустили, — быстро говорит он, видя, как расширяются от ужаса мои глаза. — Стража у решетки прогнала меня. Но я успел подойти достаточно близко, чтобы почувствовать след. Слабый, едва уловимый, но он куда насыщенней, чем на поверхности. Они точно там, Хелена.

Я отпускаю его плечи и прижимаю ладони к горящим щекам.

— Ты с ума сошел… Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?

Но, несмотря на возмущение, в голове у меня щелкает.

Пазл складывается.

Конечно. Чертежи.

Пропавшие планы тайных ходов, о которых говорил Роланд!

Мы все думали, что сектанты украли их, чтобы снова напасть, чтобы найти уязвимое место в обороне. Но что, если мы ошибались?

Что, если они украли карты не для атаки, а для того, чтобы спрятаться? Чтобы затаиться там, в бесконечном лабиринте под нами, где их никто не найдет, и спокойно готовить свой чудовищный ритуал?

— Если это правда, — мрачнеет Кром и проводит ладонью по лицу, стирая усталость. — Если они там, то дело дрянь. Мы обсуждали с Роландом возможность зачистки нижних уровней. Но без карт, без подготовки… Это самоубийство. Там самый настоящий лабиринт. Мы просто потеряем людей. Мои охотники хороши в лесу, но под землей, в темноте, против фанатиков, знающих каждый поворот… Мы будем слепыми котятами.

— Вот именно! — восклицает Рэйк, и его глаза лихорадочно блестят. — не нужно посылать туда никакого отряда!

Он поворачивается ко мне, и я вижу в его взгляде пугающую решимость.

Он делает глубокий вдох.

— Потому что для этого подойдет только один человек. Я.

В коридоре повисает звенящая тишина.

— Что? — я смотрю на него, не веря своим ушам. Мне кажется, я ослышалась.

— Я пойду один, — твердо повторяет он. — Я маленький, незаметный, вижу в темноте лучше любого из вас. И я хорошо чувствую запахи. Я спущусь, разведаю, найду их логово… и вернусь. А потом, проведу вас прямо к ним.

— НЕТ!

Мой крик эхом отражается от каменных стен. Меня накрывает ледяной волной ужаса.

— Ни за что! Ты слышишь меня? Ни за что!

Я хватаю его за плечи, встряхиваю, словно пытаясь выбить эту безумную идею из его головы.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! Там самые отпетые мерзавцы и убийцы! Нет, Рэйк! Я не позволю тебе! Это исключено!

Мое сердце колотится где-то в горле, причиняя физическую боль.

Этот мальчик… этот взъерошенный волчонок с глазами взрослого… он — единственное светлое, искреннее существо в этом проклятом месте. Он стал мне почти сыном, моим младшим братом, моей совестью.

И он предлагает мне отправить его в это ужасное место?!

— Хелена, послушай… — начинает Рэйк, но я не даю ему договорить.

— Я сказала нет! — я почти кричу, и на моих глазах наворачиваются слезы. — Кром! Скажи ему! Скажи ему, что это безумие! Ты же сам говорил — даже твои охотники туда не сунутся! А он хочет пойти один!

Я поворачиваюсь к Крому, ища поддержки. Ища голоса разума.

Кром смотрит на Рэйка тяжелым, хмурым взглядом.

Он скрещивает свои огромные руки на груди.

— Волчонок, — рычит он. — Пташка права. Один? Без прикрытия? Если что-то пойдет не так, тебя прирежут за первым же поворотом, и мы даже не найдем твоего тела.

— Да поймите же вы! — Рэйк вырывается из моих рук. В его голосе звучит отчаяние. — Это все, что нам остается! У меня есть чутье! Я не заблужусь! Я смогу подобраться достаточно близко, чтобы увидеть их, и остаться незаметным! Если кто и сможет найти, где они затаились, то только я!

— Мне плевать на шансы! — кричу я, чувствуя, как меня трясет. — Я не буду рисковать твоей жизнью! Для меня это слишком, слышишь? Мы придумаем что-то другое!

Я снова притягиваю его к себе, обнимаю, прижимая его голову к своей груди, словно могу защитить его от всего мира.

— Я не пущу тебя, Рэйк. Даже не проси.

Он замирает в моих объятиях, но не обнимает в ответ. Он стоит напряженный, как струна.

— А какие у нас еще варианты? — глухо спрашивает он мне в ключицу. — Времени все меньше, осталось уже три дня. Если мы ничего не предпримем… Если не нанесем удар первыми…

Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. И в этом взгляде столько боли, столько пережитого ужаса, что я осекаюсь.

— Если мы не рискнем, все будет, как в моей деревне. Я думал, ты хочешь это предотвратить.

Его слова бьют меня наотмашь.

Я задыхаюсь.

Паника захлестывает меня с головой.

Я чувствую такую острую жалость к нему, что она режет сердце, как нож. И страх. Животный страх перед неизбежным.

Я не знаю, что делать.

Я мечусь между желанием спасти всех и желанием спасти его.

И тут раздается голос Крома.

— Возможно… — медленно произносит он, — возможно, волчонок все-таки прав.

Я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как глаза лезут на лоб.

— Что?! — выдыхаю я. — Кром! Ты… как ты можешь?! Ты же сам сказал…

— Ты меня не дослушала, пташка! — жестко обрывает он меня. — Парень говорит дело. Если они внизу и готовят ритуал… нам конец. Мы не можем ждать, пока они вылезут сами.

Он переводит оценивающий взгляд на Рэйка.

— Пусть попробует. Может, у него и получится. Но не один. Я дам ему сопровождение, — твердо говорит Кром. — Не отряд, но трех-четырех человек. Лучших