Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— И о чем же вы говорили? — я усмехаюсь, но в этой улыбке нет веселья. — Как свести ее в могилу?

Лицо Юфимии каменеет на долю секунды, но она тут же натягивает маску святой невинности.

— Мы жалели ее, Риардан! — восклицает она с надрывом. — Мы говорили о том, как, должно быть, страшно ей там, в этой жуткой крепости. Что она потеряет себя, станет пустой оболочкой от горя и лишений… Как ты мог подумать что-то дурное? У меня сердце разрывается от жалости, даже к ней!

Она встает с кушетки, ее шелковый халат струится по телу, подчеркивая хрупкость.

Она подходит ко мне и кладет ладонь мне на грудь, прямо туда, где бьется сердце.

— Не сердись, любимый. Твой гнев пугает меня. Ты ведь знаешь, я чиста перед тобой…

Я смотрю на ее тонкие, ухоженные пальцы на моем камзоле.

Это прикосновение моей Истинной. Той, кого мне предназначили звезды и магия. Оно должно дарить покой. Оно должно зажигать огонь в крови. Но вместо этого меня передергивает.

Меня обжигает не страстью, а отвращением. Словно меня коснулась холодная, скользкая жаба.

Мне хочется стряхнуть ее руку.

Мне хочется пойти и вымыться.

“Что со мной не так?” — бьется паническая мысль. — “Почему меня все больше и больше тошнит от моей Истинной?”

Я не отстраняюсь, но и не накрываю ее руку своей. Я смотрю ей прямо в глаза, проникая в самую душу.

— А что насчет «твоей короны», Юфимия? — тихо спрашиваю я. — О какой короне шла речь? Или титул герцогини тебе уже мал?

Ее зрачки расширяются. Она понимает, что завралась.

Она загнана в угол. И она делает то единственное, что умеет виртуозно.

— Ох… — она хватается за голову свободной рукой. Ее веки трепещут. — Риардан… мне… мне нечем дышать… Сердце… Она закатывает глаза и картинно, слишком плавно оседает на пол.

Кассиан тут же бросается к ней с воплем:

— Лекаря! Срочно лекаря! Ей дурно!

Я стою и смотрю на этот спектакль.

Я вижу, как под ее веками быстро бегают глазные яблоки. Я слышу, что ее дыхание, хоть и поверхностное, но ровное.

Фальшь.

Сплошная, насквозь прогнившая фальшь.

В комнату вбегают лекари, оттесняя меня от «бесчувственного» тела. Начинается суета, охи, вздохи, запах нюхательных солей.

Мне становится душно. Физически невыносимо находиться в этом театре абсурда.

Я резко разворачиваюсь и выхожу на балкон, с силой захлопывая за собой стеклянные двери.

Холодный ночной воздух ударяет в лицо, но он не может остудить тот пожар, что бушует у меня в голове.

Я вцепляюсь руками в каменные перила.

Передо мной расстилаются мои земли. Мой богатый, процветающий край. А я думаю о грязной, ледяной дыре на севере.

Я закрываю глаза и вижу Хелену.

Вижу ее в подземелье. В грязи. С разбитой губой. С безумными от темной магии глазами.

Но она была настоящей. В ней была жизнь. В ней была ярость. Она кричала мне «беги», спасая меня, своего палача.

А здесь…

Шелка. Благовония.

И ложь, завернутая в красивую обертку.

Впервые с момента нашей помолвки я ловлю себя на жуткой мысли: я не хочу этой свадьбы. Я не хочу вести Юфимию к алтарю. Она меня раздражает. Каждое ее слово, каждый жест, каждое наигранное падение в обморок вызывает во мне глухое рычание. Я не понимаю, что со мной было, когда одно только присутствие Юфимии заставляло мой гнев растворяться, а все мои мысли возвращаться только к ней.

В какой момент все перевернулось вверх дном?

И все же, она — Истинная.

Это не просто слово. Это закон нашего мира.

Только Истинная может родить дракону чистокровного наследника.

Если я разорву помолвку, мой род прервется.

Я скован цепями долга.

— Проклятье! — я с силой ударяю кулаком по камню, высекая искры.

Пока нет никаких доказательств, я не могу ничего сделать, кроме как посадить ее под замок. Разве что… прижать ее как следует к стенке, как только она очнется от своего притворного сна.

А этот червь… Кассиан.

Дверь балкона скрипит.

Я оборачиваюсь.

Из комнаты выходит начальник моей личной охраны, Айзель. Он видит мое состояние и замирает, ожидая приказа.

— Айзель, — мой голос звучит глухо и страшно, как скрежет металла.

Он подходит ближе, склоняя голову.

— Милорд?

Я смотрю на закрытую дверь, за которой суетятся вокруг Юфимии.

— Кассиан. Брат Хелены. С этого момента он не должен сделать ни одного вдоха без моего ведома. Приставь к нему лучших людей. Я хочу знать все. С кем он говорит, что он ест, где спит. Собери на него всё. Долги, любовницы, тайные встречи. Особенно — его связи с моей невестой.

— Вы подозреваете… заговор, милорд? — тихо спрашивает Айзель.

Я поворачиваюсь к нему спиной, глядя в темноту.

— Возможно, даже кое-что большее…

Глава 63

Алена

— Бран… — слово срывается с губ Крома, как проклятие. — Вернулся только Бран.

Мир вокруг меня качнется и замирает.

Звуки исчезают

Остается только гул крови в ушах и это имя, повисшее в воздухе, как приговор.

Секунду я стою, оглушенная, не в силах вдохнуть.

Только Бран.

А Рэйк? А остальные?

— Нет… — выдыхаю я, и оцепенение спадает. — Нет!

Я срываюсь с места.

Не бегу — я лечу.

Я не чувствую ног, не замечаю, как толкаю плечом кого-то из слуг в коридоре, как цепляюсь подолом платья за угол стола, разрывая дорогую ткань.

Мне плевать.

Лестница кажется бесконечной, ступени мелькают перед глазами размытым пятном.

Вниз.

Туда, к решетке.

Я влетаю в караульное помещение перед входом в подземелья.

Здесь полно людей. Стражники, охотники — все они стоят плотным кольцом, но молчат.

Тишина здесь такая плотная, такая тяжелая, что ее можно резать ножом.

При моем появлении они расступаются.

Молча. Отводя глаза.

И я вижу его.

Бран сидит на полу, привалившись спиной к холодным прутьям решетки.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Это не Бран. Это не тот огромный, уверенный в себе воин, который еще утром смеялся, закидывая арбалет за спину.

Передо мной сидит сломленный человек.

Его одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью и грязью. На лице кровь. А глаза… он смотрит в пустоту перед собой, будто ничего не видит.

— Бран! — я падаю перед ним на колени, не обращая внимания