Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Он судорожно кивает, вытирая кровь с лица.

— Да… да, хочу. И я верну ему долг.

Глава 64

Мы идем в темноту, и каждый шаг дается мне с трудом, словно я иду сквозь вязкую смолу.

Воздух здесь, внизу, спертый, тяжелый. Он пахнет стоячей водой, старым камнем и чем-то сладковато-гнилостным.

Бран идет впереди.

Он сгорблен, его ноги шаркают по камням, а дыхание — хриплое, прерывистое и это единственный звук, нарушающий мертвую тишину этого склепа. Он то и дело вздрагивает, оглядываясь через плечо, словно ждет удара в спину.

Мне страшно.

Господи, как же мне страшно.

Тошнота подкатывает к горлу ледяным комом.

Инстинкт самосохранения кричит, вопит, требуя развернуться и бежать обратно, к свету, к безопасности.

Но я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.

«Нет, — твержу я себе, как мантру. — Не в этот раз. Я не позволю этой истории закончиться так, как написано в книге. Я не позволю сектантам закончить начатое. Я перепишу этот чертов финал, чего бы мне это ни стоило».

Тоннель резко уходит вниз, ступени становятся крутыми и скользкими.

А потом стены расступаются.

Спустя примерно полчаса, мы выходим в просторную пещеру. Здесь сухо, в отличие от тоннелей, и неестественно тихо.

Вдоль стен горят факелы, но их свет не теплый и живой, а какой-то бледный, болезненный.

Мой взгляд мечется по залу и замирает.

Внутри все холодеет.

Посреди пещеры стоит камень. Грубый, черный, иссеченный рунами.

Алтарь.

Он — точная копия того, что я нашла в лесу, когда мы с Риарданом осматривали место первого ритуала. Тот же зловещий узор, та же гнетущая аура опасности, от которой встают дыбом волоски на руках.

Но сейчас вокруг него, полукругом, стоят фигуры в темных балахонах. Их лица скрыты тенями капюшонов, хоть я и чувствую их взгляды — липкие, жадные.

А в центре, у самого подножия камня…

— Рэйк! — выдыхаю я, и сердце пропускает удар.

Он там. Живой.

Рядом с ним двое охотников, тех самых, что ушли с ним в разведку. Они связаны по рукам и ногам, стоят на коленях, их лица разбиты в кровь.

Рэйк тоже на коленях. Его куртка разорвана, на скуле наливается чернотой огромный синяк, губа разбита.

Позади него стоит здоровяк в маске палача.

Его рука грубо сжимает волосы мальчика, задирая его голову назад.

А у самого горла Рэйка, касаясь нежной кожи, блестит волнообразный нож. До жути похожий на тот, что я подобрала.

Облегчение от того, что Рэйк жив, накрывает меня горячей волной, но тут же сменяется ледяным ужасом.

Одно движение. Одно неверное слово — и лезвие перережет ему горло.

Рэйк видит меня.

Его глаза мгновенно расширяются. Я не вижу в них радости. Там только дикая, отчаянная паника.

Он пытается что-то крикнуть сквозь кляп, дергается в путах, мотает головой:

«Нет! Уходи! Беги!».

Он боится за меня. В его взгляде столько мольбы, что у меня перехватывает дыхание.

От группы сектантов отделяется одна фигура.

Он движется плавно, хищно, словно скользит над полом.

На нем нет маски, только глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть лица. Но я узнаю его.

Я узнаю его черный меч на поясе — тот самый, который едва не оборвал жизнь Версена.

Он останавливается в шаге от алтаря, поворачивается ко мне и медленно, с издевательской грацией снимает капюшон.

Его лицо — бледное, с острыми чертами и глазами, в которых нет ничего человеческого, с копной рыжих как кровь волос, рассыпавшихся по плечам.

— Мы заждались тебя, Хелена, — его голос тихий, вкрадчивый, но он разносится по пещере, отражаясь от стен. — Добро пожаловать. Только тебя нам и не хватало для нашего замысла.

Я делаю шаг вперед.

Мои колени дрожат, но я заставляю себя стоять прямо. Я должна быть сильной. Я должна быть той Хеленой, которую они боятся.

— Я пришла, — мой голос звучит жестко, хотя внутри все сжимается от страха. — Я здесь, как вы и хотели. Одна. А теперь отпустите пленных.

Человек с черным мечом улыбается. И от этой улыбки веет таким могильным холодом, что мне хочется закричать.

Он смотрит на меня как на долгожданный трофей. Как на вещь, которая сама пришла к хозяину.

— Ты еще смеешь диктовать мне условия, Хелена? Здесь? — его тонкие губы кривятся в презрительной усмешке.

Он делает шаг ко мне, и черная сталь его меча тускло бликует в свете умирающих факелов.

— Мы отпустим щенка только после того, как ты прольешь на алтарь свою кровь и напитаешь его своей магией.

Я сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как внутри нарастает паника. Кровь. Магия.

— Зачем вам это? — выкрикиваю я, стараясь, чтобы мой голос эхом разлетелся как можно дальше.

Мне нужно время. Мне нужно тянуть каждую секунду, пока Кром и его люди пробираются следом.

— Зачем вам моя магия? Чтобы устроить резню здесь, в крепости? Чтобы набраться сил и ударить по Риардану во время его свадьбы? Вы ведь этого хотите, да? Отомстить Драконам?

Сектант склоняет голову набок, словно рассматривает любопытное насекомое.

— Отомстить? Нет, это слишком мелко. Мы хотим вернуть то, что принадлежит нам по праву. И ты нам поможешь. Не зря тебя выбрал Ул-Гарат.

Я замираю.

— Кто? — переспрашиваю я, чувствуя себя полной дурой. — Кто меня выбрал?

Я никогда не слышала этого имени. Ни в одной прочитанной мной в крепости книге, ни в одной услышанной мной легенде этого мира. Даже в той истории, в которую я попала, не было никакого Ул-Гарата. Там были просто «сектанты», просто «безумие Хелены».

Что это еще за тварь?

— Тот, кто был здесь до Первых Драконов, — благоговейно шепчет человек с черным мечом. — Истинный Хозяин этого мира.

Я лихорадочно соображаю. Кром… где же ты, черт возьми?

— Я не понимаю, — говорю я, делая шаг назад, продолжая тянуть время. — Объясните мне. Зачем вам именно я? Почему моя кровь? У меня ведь почти нет дара! Я — слабая женщина, которую вышвырнули за порог!

— Ложь! — отрезает он. — Твоя темная магия — это тот самый ключ, которого нам не хватало.

Он делает шаг ко мне, и его глаза горят фанатичным огнем.

— Мы уже пытались провести ритуал в лесу, но он провалился. Нам не хватило той искры тьмы, которая живет в тебе.

В лесу.

При этих словах