Не нищая жена - Денни Смит

Конечно, он в ярости. Но не ее поведение тому причиной.

— Джозеф… — шепнула она едва слышно, одними губами, открывая глаза, надеясь сказать, что визит сэра Альберта не был подстроен.

— Тихо, — ответил он шепотом, — Все хорошо. Потом.

Он убрал платок, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах отражение себя, испуганной, растерянной, но уже не такой одинокой.

А потом он перевел взгляд на ее руки.

— Ты вся в земле, — заметил он с безобидной усмешкой.

Эмили открыла было рот, чтобы объяснить свой неподобающий вид, но он не дал ей и слова сказать. Ловким, почти неуловимым движением стянул с ее руки перчатку и поцеловал прямо в испачканную ладонь. У нее перехватило дыхание. На мгновение мир перестал существовать — только тепло его губ на ее ладони. А потом Джозеф, будто ничего не случилось, кивнул на лаванду:

— Красивая клумба. Томпсону, — упомянул он имя главного садовника, — стоит поучиться у тебя.

За спиной Джозефа, не зная, куда себя деть, нервно переминался с ноги на ногу сэр Альберт. Наконец он откашлялся и проговорил, судорожно поправляя перчатки:

— Я проезжал мимо и позволил себе остановиться, чтобы засвидетельствовать почтение вашей супруге, мистер Эттвуд. Но теперь мне пора.

Поклон его вышел далеко не таким безупречным, как обычно. По-видимому, самообладание все же покинуло его, но выдержке все равно можно было бы позавидовать. Он уже собирался уйти, как его остановил Джозеф.

— Постойте, сэр Альберт. Я провожу вас. Невежливо уходить, едва завидев хозяина дома. Я могу подумать, что вы обсуждали меня, — Он рассмеялся, открыто и добродушно, как мог бы посмеяться над удачной шуткой в кругу старых друзей, но глаза при этом остались такими холодными, что у Эмили по спине побежали мурашки.

Она вздрогнула. Больше всего ей хотелось сбежать отсюда.

— Дорогая, я слышал, как Дэниэлс искал тебя, — проговорил Джозеф, и Эмили показалось, что эти слова прозвучали ответом на ее безмолвную молитву.

Он сказал это так обыденно, так естественно, что посторонний никогда бы не догадался: никакой Дэниэлс ее не искал. Дворецкий прекрасно знал, где она находится, потому что Эмили сама сообщила ему об этом.

Джозеф просто давал ей возможность уйти. Спасал от неловкости, от необходимости объясняться и от сэра Альберта, чье присутствие по непонятной причине сегодня ее тяготило.

— Что-то связанное то ли со счетами, то ли с визитом миссис Энслоу. Я не разбирался. Иди к нему. А я пока займу нашего гостя.

Она благодарно кивнула и, прежде чем уйти, мимолетно коснулась его руки, молчаливо благодаря. А потом поспешила к дому, оставляя мужчин наедине.

— Пройдемся? — предложил Джозеф, смотря вслед уходящей жены, и повел баронета к выходу из поместья окружным, длинным путем.

— Не стоит, мистер Эттвуд, — нервно бросил тот, — Мне неловко отвлекать вас от дел. Я прекрасно знаю, где выход. К тому же я тороплюсь.

— Бросьте, это мой долг как хозяина, — насмешливо ответил Джозеф, — Знаете, сэр Аль... - он сделал паузу, — Вы же не возражаете, если я буду называть вас Берти?

Ласселл дернулся, но Джозеф уже продолжал, не дожидаясь ответа:

— Конечно, не возражаете, — он фамильярно хлопнул баронета по плечу. Со стороны это могло выглядеть почти дружеским жестом, несмотря на то что сэр Альберт был крупнее и выше. Но тот лишь скривился, словно от зубной боли.

— Вы так близки с моей женой, — продолжал Джозеф, намеренно растягивая слова, — Даже обращаетесь к ней по имени. Так почему бы и мне не проявить дружелюбие?

Они медленно двинулись по дорожке. Джозеф не торопился. Он словно бы прогуливался, наслаждаясь утром, и только острый взгляд выдавал, что он собран, как никогда.

— Знаете, Берти, — он намеренно выделил это имя, придавая ему максимально уничижительное звучание, — точно так же звали старого, шелудивого пса, который держал в страхе весь наш квартал, когда я был ребенком.

Ласселл замер, но Джозеф будто не заметил этого, продолжая идти.

— Огромная, лохматая, грязная зверюга, — он покачал головой с видом ностальгирующего обывателя, — Он даже покусал нескольких малышей. Дети боялись выходить на улицу. Матери запирали их по домам. А он сидел в подворотне и скалил зубы на каждого прохожего, — Джозеф остановился и развернулся к баронету лицом, — И тогда знаете, что произошло? — спросил он, глядя ему прямо в глаза.

Ласселл промолчал.

— Природа не одарила меня ни могучим телосложением, ни высоким ростом, а тогда я был совсем мелким, — продолжал Джозеф задумчиво, — Мне было лет семь… может восемь. Но я вышел к нему. Один. Без палки, без камней. Просто подошел и посмотрел в глаза.

Он сделал паузу.

— И он отступил. Этот огромный, страшный пес, которого боялась вся улица, — он отступил перед семилетним мальчишкой. Знаете почему?

— Почему? — выдавил Ласселл сквозь зубы.

— Потому что он был трус, — усмехнулся Джозеф, — Все задиры — трусы. Они кусают только тех, кто боится. А кто не боится — перед тем отступают. Знаете, что я тогда понял? С любым уличным псом можно справиться, Берти.

— Зачем вы рассказали мне это?

— Ну как же? — Джозеф остановился и обернулся к Ласселлу с выражением такой неподдельной, почти детской обиды, что тот на мгновение растерялся, — Я думал, мы с вами близкие друзья. Вы так часто навещаете мою жену, так заботливо интересуетесь нашими делами... А друзьям положено говорить друг с другом о всяких пустяках. Делиться воспоминаниями. Откровенничать, — он чуть помолчал и отвернулся, — Пойдемте здесь, — Джозеф махнул рукой в сторону розария, залитого утренним солнцем, — Чудесное место. И, что особенно приятно, нас отлично видно из окон. Чтобы никто не заподозрил нас в чем-то... недостойном.

Он улыбнулся — широко, открыто, дружелюбно. Так приторно, что у Ласселла на мгновение свело зубы. Тот стиснул челюсти и молча последовал за ним. Выбора у него не было — не бежать же, в самом деле, от хозяина поместья, который всего лишь предлагает прогулку.

Они прошли через розарий, миновали фонтан и оказались на дорожке, ведущей к выходу из поместья. Здесь кусты становились гуще, деревья — выше, а дом постепенно скрывался за зеленой стеной.

— Дальше я сам, мистер Эттвуд, — процедил сэр Альберт, — Вашего общества мне более, чем достаточно, на сегодня.

— Ах, Берти, Берти, — покачал головой Джозеф, — Вы так торопитесь? А я думал, мы еще не закончили. Я как раз собирался перейти к главному.

Он остановился, и Ласселлу ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

— Должен вам признаться, — заговорщически продолжил он,