Хаос созвездий - Хиллари Рейнер

мне и защищаешь. И ты заслуживаешь каждой крупицы счастья, которую только можно представить. Ты способен любить, Ашер. Ты достоин любви. И ты никогда не станешь похожим на мужчину, который осмеливался называть себя нашим отцом.

Ашер сглотнул. Комок чувств сдавил ему горло, не давая вздохнуть, и не исчезал даже тогда, когда Сайра крепко обняла его.

— Она оставила нас ради него. — Слова давались ему с трудом, словно он проглотил пламя. Жёсткие. Обжигающие. — Она выбрала его вместо нас.

— Я знаю. — Сайра уткнулась лицом ему в грудь. — Но это была её потеря, а не наша.

Когда она наконец отпустила его, её глаза покраснели, но слёзы так и не пролились. Она тихо шмыгнула носом, часто моргая.

— Ты же знаешь, что я всегда сделаю всё, чтобы помочь тебе. Ну… почти всё. — Она замялась, и в уголках её губ появилась лёгкая улыбка. — Я боюсь темноты. И пауков тоже.

Она хихикнула, и на мгновение перед ним снова появилась та младшая сестра, которую он помнил. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, как она смеётся по-настоящему, от всего сердца. Надо будет это исправить.

Сайра отвернулась и направилась к двери, но случайно задела бедром один из книжных шкафов вдоль стены кабинета. Обтянутая кожей книга с потрёпанным переплётом сорвалась с полки и упала на пол. Между её изношенными страницами выскользнули кремовые листы бумаги, испещрённые какими-то знаками.

— Прости, Эш. — Сайра подняла упавшую книгу, собрала рассыпавшиеся листы и аккуратно сложила их на его столе. Уже направившись к двери, она бросила на него долгий взгляд через плечо. — Пообещай, что хотя бы попытаешься немного поспать.

Он кивнул.

— Обещаю.

Когда-нибудь.

Ашер дождался, пока Сайра выйдет из кабинета и закроет за собой дверь, затем снова надел очки и вернулся к изучению рун.

Краем глаза он уловил какое-то мерцание.

Он перевёл взгляд на книгу, которую Сайра положила на его стол. Хотя надпись на обложке почти стёрлась, невозможно было не заметить, как тиснёные серебряные символы начали двигаться, меняясь и складываясь в древние письмена.

Руны.

Он схватил книгу и распахнул её, торопливо просматривая вложенные между страницами листы. На пергаменте проступили серебристые руны, повествующие об истории древнего ведьмовского рода. Он быстро пробегал глазами по ряду рун, и каждая открывала новую часть легенды, пришедшей из далёких времён. Изумление и чувство, похожее на благоговейную тревогу, прокатились по всему его существу, потрясая до глубины души. Он закрыл книгу, провёл пальцем по потускневшим выпуклым буквам на обложке, а затем вновь раскрыл её.

Ашер неподвижно смотрел на том в своих руках, пока ледяная волна неверия накрывала его.

Он нашёл Вирдис Лепатит.

Глава тридцать седьмая

Новалис оглядела пустой большой зал, и лёгкая дрожь пробежала по её позвоночнику. Над головой висели роскошные кристаллы, заключившие в себе звёздный свет, озаряя её и мать мягким, бледным сиянием. Их силуэты тянулись по отполированному полу, расползаясь по мерцающему камню, словно пролитые чернила.

— Матушка. — Она переплела пальцы, невольно вздрогнув, когда тёмно-синий взгляд матери скользнул по ней, а между бровей залегла неодобрительная складка. — Удивлена, что ты всё ещё не спишь.

— Что ж, это не должно так уж удивлять. — Триста упёрла руки в бока, и браслеты, украшавшие её запястья, тихо звякнули. — В конце концов, именно ты исчезла после объявления о своей помолвке с принцем Дрейком.

Губы её матери плотно сжались, словно она откусила что-то невыносимо кислое. Триста внимательно осмотрела Новалис, отмечая её разорванное платье и босые ноги.

— Что с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто скатилась с холма.

«С обрыва», — если быть точной, но Новалис оставила эти мысли при себе.

Мать всё ещё была в своём парадном наряде с Фестиваля Огненного Света: тёмно-синем платье с рукавами-колоколами и серебряной вышивкой в виде звёзд по подолу. Волосы были собраны в замысловатый пучок, без единого выбившегося волоска, тогда как Новалис выглядела настоящим бедствием. Её платье было разорвано на бедре там, где она зацепилась за шип розы, волосы превратились во влажный спутанный клубок, а ступни были перепачканы грязью.

Новалис без особого успеха попыталась разгладить несколько складок на своём платье.

— Возникли дела, требовавшие моего внимания.

Неодобрительная складка на лице Тристы стала лишь глубже, а её губы презрительно искривились.

— Или, возможно, твоего внимания потребовал лорд Файрбейн?

При упоминании имени Ашера Новалис охватил холод. Но со своим сожалением и бурей чувств она разберётся в другой раз. Она расправила плечи, заставляя себя сохранять хотя бы видимость спокойного безразличия.

— Я вполне способна сама справиться с лордом Файрбейном.

— Да-да. Разумеется, способна, дорогая. — Мать небрежно махнула рукой, словно отмахиваясь. Отстранённо. — Однако меня не обязательно беспокоишь именно ты.

— Тогда кто вызывает у тебя беспокойство? — спросила Новалис.

Она и не знала, что мать осведомлена о её отношениях с Ашером. Триста никогда прежде не упоминала о нём. Обычно она не замечала подобных вещей, касающихся её детей, и подробности их жизни чаще становились заботой Ариесиана. Но, похоже, на этот раз мать всё-таки обратила внимание. И пусть она, вероятно, никогда не считала Ашера достойным претендентом на руку дочери, сейчас она явно воспринимала его скорее как угрозу.

От этой мысли внутри у Новалис всё оборвалось. Мучительное чувство прокралось сквозь неё, наполняя вены паникой.

— Его Высочество. — Триста не мигая смотрела на неё. — Принц Дрейк, — уточнила она, когда Новалис слишком долго не отвечала.

— Почему ты беспокоишься о принце Дрейке?

— Не думаю, что твоему жениху придётся по душе то, что ты так дорожишь вниманием другого мужчины. — Мать взяла Новалис под руку, направляя её к лестнице.

Новалис подняла взгляд к стеклянному потолку. Небо уже окрасилось в оттенок индиго, а приближающийся рассвет стремительно золотил горизонт.

— Не думаю, что принца Дрейка это хоть сколько-нибудь волнует.

Триста рассмеялась глубоким, насыщенным смехом.

— Поверь мне, дорогая, волнует. Этот мужчина безумно влюблён в тебя.

Новалис презрительно фыркнула. Если мать считала, что принц Теней влюблён в неё, значит, её представления о любви были поистине искажены.

— Кроме того. — Поднимаясь по ступеням на второй этаж, Триста увлекала Новалис за собой; каблуки её туфель звонко стучали по камню. Слегка повернувшись, мать указала на картины, выстроившиеся вдоль стен. Каждая была заключена в позолоченную раму, а на полотнах созвездия смещались среди переливающихся галактик. — Звёзды никогда не лгут.

Кроме случая с Новалис.

Если только Ашер говорил правду.

— Но они ведь и ничего не обещают, верно? — настойчиво спросила Новалис, вспомнив слова матери, сказанные в ночь её чтения звёзд.

Триста удивлённо посмотрела на неё. В