В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Она стоит у порога и медленно, заторможенно моргает, глядя на меня.

— Можно тебя обнять? — мягко спрашиваю я.

Она так же медленно качает головой.

— Не думаю, что это сейчас хорошая идея.

Кивнув, я отступаю на шаг. К такому я тоже готовился. Все нормально, мысленно успокаиваю я себя, хотя сердце щемит от боли, ведь все, чего мне сейчас хочется — это прижать ее к себе и защитить от всего мира.

— Хочешь, я наберу тебе ванну? — предлагаю альтернативу.

В ее глазах мелькает слабое подобие жизни, и она кивает:

— Это было бы чудесно.

— Дай мне минутку, — бросаю я, уже разворачиваясь и направляясь к лестнице.

Возможно, я немного поторопился с ванной, заранее решив, что она согласится, но я знал: ей понадобится комфорт, чтобы прийти в себя.

Я уже установил проектор и подготовил поднос для ванны с ее любимыми закусками: M&M's, попкорном, Doritos и маршмэллоу для горячего шоколада. Кроме того, в корзине Uber Eats уже ждет ее любимая комфортная еда на случай, если одних снеков окажется недостаточно.

Открыв кран, проверяю температуру воды, убеждаюсь, что она идеальная, и щедро наливаю пену. Вытерев руки, беру iPad, подключаюсь к проектору и включаю ее тайную слабость — сериал «О.С.».

Я как раз раскладываю патчи под глаза и маску для лица на бортике ванны, когда слышу скрип приоткрытой двери. Обернувшись, вижу Айви. Она смотрит на меня с благоговением, и, к моему удивлению, в ее глазах снова начинают блестеть слезы.

— Маттео? — шепчет она.

И мое сердце пропускает удар каждый раз, когда я слышу свое имя из ее уст.

Откашлявшись, я слегка улыбаюсь и обвожу ванную рукой:

— Я подумал, что тебе понадобятся все твои любимые вещи.

Айви часто моргает, ее улыбка дрожит сквозь слезы, когда она выдыхает:

— Я тебя не заслуживаю.

— Ты заслуживаешь всего, что делает тебя счастливой, Айви.

Покачав головой от изумления, она делает шаг вперед:

— Просто сказать «спасибо» будет мало.

— Этого более чем достаточно. Я просто хочу помочь всем, чем могу, — улыбнувшись, я отворачиваюсь, чтобы закрыть кран.

Планировка ванной комнаты здесь идеальная: отдельно стоящая ванна на ножках расположена по центру и повернута к пустой стене, на которую я направил проектор. Душ спрятан справа, а слева находится раковина со всей необходимой уходовой косметикой.

— Оставляю тебя наедине с собой. Твой халат и пижаму я тоже уже положил на стул, — я собираюсь уйти, но останавливаюсь в дверях. — Я принесу тебе горячий шоколад, а когда проголодаешься, просто крикни, и я закажу еду из того индийского ресторанчика на Седьмой улице.

— Моего любимого.

— Я знаю.

Когда я прохожу мимо нее, Айви резко поднимает руку и вцепляется в мое запястье. Мое сердце ухает куда-то в пропасть.

— Останься, — просит она.

— Все в порядке, мне не...

— Пожалуйста, — умоляет она.

Затаив дыхание, я вглядываюсь в ее голубые глаза, ища в них ту самую Птичку.

— Хорошо, я сделаю две порции шоколада.

Я застываю на месте, боясь пошевелиться, когда она подается вперед и прижимается лбом к моей груди. Ее свободная рука судорожно комкает мою рубашку, словно она ищет опору, чтобы не упасть. Очень медленно, словно прощупывая почву, я поднимаю руку и осторожно обнимаю ее за плечи. И когда она не отстраняется, а, наоборот, с облегчением выдыхает — из моих легких уходит весь воздух. Облегчение, подобно разряду молнии, прошивает все тело, и я больше не колеблюсь.

Обняв ее обеими руками, я прижимаю ее к себе и целую в макушку. Я бесконечно благодарен за то, что она чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы позволить мне прикоснуться к ней после того, что, полагаю, стало для нее одним из самых тяжелых испытаний — необходимости рассказать обо всем вслух.

— Я так горжусь тобой, — шепчу я ей в волосы. — Безумно горжусь тобой, Птичка. Ты справишься, малышка, я знаю, что справишься.

Ее голос срывается, когда она признается:

— Это было тяжело.

— Знаю, малышка. Но ты со всем справишься. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Тебе просто нужно двигаться вперед — шаг за шагом, день за днем, сессия за сессией.

— А что, если я не смогу?

— Тогда я буду рядом, чтобы поймать тебя в те дни, когда тебе будет казаться, что у тебя сломаны крылья.

Она поднимает голову и смотрит на меня из-под тех самых густых черных ресниц, которые я так обожаю.

— Для тебя это будет слишком тяжелой ношей.

Я выгибаю бровь:

— Ты видела мои плечи? Я способен вынести очень многое.

— Самодовольный ублюдок, — дразнит она; ее губы дрожат, пытаясь сложиться в улыбку.

Заправив непослушную прядь за ее ухо, я бормочу:

— Моя прекрасная Птичка.

Айви прикрывает глаза, прижимаясь щекой к моей ладони, и со вздохом произносит:

— Спасибо... за все.

— Ради тебя я готов на все. На абсолютно все.

Спустя пятьдесят минут Айви уже во второй раз подлила горячей воды и включила второй эпизод «О.С.». Густая пена полностью скрывает ее тело. Я сижу на краю ванны и раскладываю по тарелкам курицу в сливочном соусе, которую привезли буквально пару минут назад.

— У меня уже слюнки текут.

Передав ей тарелку, я не могу сдержать улыбки:

— Пахнет просто божественно.

— Это лучше, чем божественно. Маттео, я просто в раю.

Я шаг за шагом наблюдаю, как Айви возвращается к жизни. Мне удалось бережно и аккуратно вытащить ее из панциря абсолютного истощения. С момента ее признания о том, насколько тяжело ей было, она больше не упоминала терапию, и я не собираюсь на нее давить.

Все, чего я хочу — это продолжать быть тем человеком, который вызывает эту сияющую улыбку на ее лице.

Вот и все. Я просто хочу дать ей то, чего она по-настоящему заслуживает — весь этот мир.

Глава 46

Айви

Бандитки из книжного клуба

Лайла: Сил больше нет терпеть

Синди: Слава богу, хоть кто-то это озвучил

Белла: Переносим ужин в «У Тотти» на обед перед матчем?

Айви: АХАХА

Айви: Я с вами

Прошло четыре дня с первого сеанса психотерапии, и только сегодня я проснулась без ощущения пробирающей до костей усталости. Врач предупреждала о предстоящих трудностях: копание в воспоминаниях и разговоры о случившемся выжмут все соки. Я просто не ожидала настолько долгого эффекта.

Какое же счастье — снова почувствовать себя собой.

Сегодня первая игра сезона, и хотя Калеб по-прежнему игнорирует