В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Солнце согревает кожу, оставляя золотистый загар, который, как бы быстро он ни прилипал, всегда смывается уже через пару недель.

— Уф, — стонет Сара, подпирая голову кулаком; она валяется на животе у самого озера. — Слышала, что Эмма болтает?

Приподнявшись на локтях, я тереблю потрепанный край полотенца, поправив сползшие на нос солнечные очки. С этого ракурса мне открывается отличный вид на озеро и на Маттео, чьи мышцы перекатываются под кожей, пока они с Калебом перекидывают друг другу футбольный мяч. Вечно неразлучны.

— Нет? А должна была?

Сара морщится; на фоне ее темной, бронзовой кожи моя кажется жемчужно-белой.

— Наверное. Она всем растрепала, что они с Маттео встречаются.

— Что?! — пищу я, резко поворачивая голову к Маттео, как раз в тот момент, когда он бросает взгляд в мою сторону.

— Сильно сомневаюсь. Она всегда была той еще вруньей.

— А что, если она не врет? — мои глаза чуть не вываливаются из орбит. — Ей же всего тринадцать...

— И что?

— Ну... разве мы не слишком маленькие для парней?

— По мнению Эммы — в самый раз.

Сердце подскакивает к горлу и колотится так бешено, что в ушах шумит кровь.

Она ему нравится? Это правда?

Это был лучший день на свете; впрочем, как и любой день, проведенный с лучшей подругой и Маттео. Да и с Калебом тоже, если честно. Я знаю, что мы иногда поддеваем друг друга, но это всегда беззлобно. Просто Маттео... рядом с ним я всегда чувствую себя счастливее, чем с кем бы то ни было. Но теперь...

Почему он мне ничего не сказал?

Слава богу, что на мне очки, потому что, к моему абсолютному ужасу, на глаза наворачиваются слезы.

— Хочешь, я у него спрошу?

— Нет!

Она понижает голос:

— Знаешь, мне кажется, ты ему нравишься. Всегда нравилась. Он по тебе сохнет.

Я не могу сдержать тихий всхлип и шепчу в ответ:

— Ну, очевидно, что нет. Ему нравится Эмма.

— Спроси у него сама, прежде чем верить ее болтовне.

В этом есть логика...

Не успеваю я и глазом моргнуть, как Сара переворачивается, садится и кричит:

— Эй, Калеб!

Поймав мяч, Калеб прикрывает глаза ладонью от солнца и щурится:

— Чего?

— Можешь объяснить мне, что такое хет-трик? Лекси на тренировке по чирлидингу сказала, что это когда игрок может не снимать шлем и...

— Она сказала что? — рявкает Калеб и направляется к нам еще до того, как Сара успевает договорить.

Она тихо фыркает и бормочет мне:

— Предсказуем как всегда.

Я хмуро смотрю на лучшую подругу.

— Ты что творишь? — шиплю я.

— Пойдем поплаваем на доске? — кричит Маттео, глядя прямо на меня.

Прежде чем я успеваю ответить, Сара ухмыляется:

— Ждала именно этого.

Пока Калеб приближается к нам, возмущенно бубня что-то про хоккей, я сверлю ее взглядом и поднимаюсь на ноги:

— Ты настоящая злодейка.

— Злой гений, — самодовольно поправляет она, выпрямляя спину по мере того, как голос Калеба звучит все ближе. — А теперь позволь мне пожертвовать парой нервных клеток. С тебя должок.

Я громко смеюсь, но смех тут же обрывается, когда Калеб плюхается рядом с Сарой и хмуро смотрит в мою сторону.

— Не понимаю, что тут смешного. Почему ты не поправила Лекси? Ты же знаешь, что такое хет-трик, — в его глазах читается мольба: — Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что такое хет-трик.

Покачав головой, я спускаю очки на глаза, разворачиваюсь и тихо посмеиваюсь.

— Он весь твой, Сара! — бросаю я через плечо.

Пока я иду к озеру, горло начинает сжиматься; хорошее настроение от перепалки Сары и Калеба улетучивается по мере того, как я медленно приближаюсь к Маттео. Мы всегда плавали на сапах вместе. Даже не вспомню, когда это началось — может, лет в семь? Походы стали нашим новым хобби, но там мы никогда не бываем одни. Я изо всех сил стараюсь подстроить все так, чтобы мы были вдвоем, но Калеб слишком любит горы, чтобы оставаться дома, а я не хочу, чтобы было слишком очевидно, что мне нужна компания только одного Маттео.

Единственный человек, который знает о моих чувствах к нему — это Сара. Ей единственной я доверила тайну о том, что мое сердце всегда принадлежало Маттео.

Именно поэтому, когда я забираюсь на доску, усаживаясь спереди по-турецки, а Маттео встает позади меня, мое сердце бешено колотится в груди. Первый круг по озеру мы плывем в молчании, но на втором умиротворяющая атмосфера берет верх над моей расшатанной нервной системой.

Запрокинув голову, я наслаждаюсь летним зноем. Маттео подается вперед, закрывая мне глаза от солнца, и в этот момент он выглядит как сияющий ангел. Он стал больше тренироваться теперь, когда повзрослел, а хоккей стал более серьезным.

Мне нравятся эти перемены. Он возмужал, да и на появившиеся мышцы приятно смотреть.

— Можно задать тебе вопрос?

— Всегда, — искренне отвечает он.

Сглотнув, я снова запрокидываю голову — не хочу видеть его лицо, когда он выдаст ответ, способный меня уничтожить. Опустив руку в воду, я позволяю прохладе подтолкнуть меня и выпаливаю без всяких прелюдий:

— Ты встречаешься с Эммой?

Весло замирает.

Я отказываюсь на него смотреть.

— Что? — почти кричит он от шока.

— Ты встречаешься с Эммой? — повторяю я.

— Эммой Ламберт?

— Да.

— Боже, нет, — отвечает он, и в ту же секунду, как эти слова слетают с его губ, напряжение покидает мое тело прежде, чем я успеваю это проконтролировать.

Маттео опускается на доску. Теперь, когда мое сердце в относительной безопасности, я поворачиваюсь к нему, надеясь, что мое облегчение не слишком очевидно. Но судя по тому, как пристально он меня изучает, это не так.

— Я бы так не поступил, — шепчет он спустя мгновение.

Я удивленно моргаю:

— Не поступил как?

Его темно-зеленые глаза пронзают мою душу, губы приоткрываются. Я почти вижу, как слова формируются у него на языке, но затем он качает головой, и на его скуле дергается желвак.

Знаменитые стены Валенти только что взметнулись ввысь, и я знаю, что мне их не преодолеть.

Мои губы изгибаются в грустной улыбке:

— Храни свои секреты.

— Это не секрет, — говорит он, а затем издает насмешливый смешок. — В моей голове все предельно ясно.

— Что именно?

Он делает глубокий вдох и откидывается назад, опираясь руками о доску:

— Есть на примете какие-нибудь новые маршруты для походов?

Я закатываю глаза на столь откровенную смену темы, но решаю подыграть, потому что знаю: давить на Маттео — дело гиблое.

— Ничего нового, все те же старые тропы.

Теперь очередь Маттео закатывать глаза:

— Ты