В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Возможно, так оно и есть.

— Я дам тебе время, — шепчу я, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. — Только, пожалуйста, перестань отыгрываться на Маттео.

Я шагаю прочь, и Калеб прав: я храню секреты, вношу разлад между нами, и чувство вины сжирает заживо.

На глаза наворачиваются слезы, как бы я ни старалась держать себя в руках, но стоит распахнуть дверь, как сталкиваюсь лицом к лицу с собственным персональным адом.

По ту сторону порога стоит мать, судорожно вцепившись в сумочку от «Шанель».

— Ох, Айви! — она учащенно моргает, сбрасывая оцепенение. — Как хорошо, я рада, что ты здесь. Хочу…

Внутри вскипает отвращение, а к горлу подкатывает тошнота, смешиваясь с бушующим цунами эмоций после тяжелого разговора с братом.

— Не смей произносить больше ни единого слова, — цежу я, проносясь мимо. В голосе столько яда, что сама поражаюсь. Гнев вспыхивает с новой силой, живой и осязаемый, стоит фразам, брошенным ею в последнюю встречу, эхом зазвучать в голове.

Это разбивает ему сердце.

А как же мое? А как же то, что он сотворил? Почему ей наплевать, что он ранил ее маленькую девочку?

Кровь гулом стучит в ушах, и я даже рада этому — шум заглушает все, что мать пытается сказать вслед.

Я остервенело жму на кнопку вызова лифта, пока створки не открываются. Стоит шагнуть в кабину, как тело начинает бить крупная дрожь.

Двери медленно съезжаются как раз в тот момент, когда в коридоре появляется Калеб. На лице отчетливо отпечатались тревога, смятение и страх, а по моей щеке скатывается первая слеза.

Шесть недель спустя

Глава 49

Айви

Валенти: Увидимся после игры?

Айви: Конечно!

Валенти: Наденешь мое джерси?

Айви: Всегда

— Я вызвала помощь. Обещаю, они очень добрые ребята, — спокойно произношу я, абстрагируясь от гула других диспетчеров и мигающих лампочек, сигнализирующих об очереди из звонков.

— Вы уверены?

Пожилой мужчина на другом конце провода этого не видит, но я улыбаюсь. Это не радостная улыбка; она полна светлой грусти и тепла к растерянному человеку.

— Обещаю, мистер Хаклби.

Быстро пробежав глазами по своим заметкам, убеждаюсь, что не ошиблась.

Деменция.

Не знаю, что именно заставило его набрать 911, но стоило ему услышать мой голос, как он решил, что я — Луиза. Полагаю, его покойная жена. Ласково выведав у него фамилию, я смогла поднять его досье.

Вдовец. Восемьдесят девять лет. Ветеран войны.

— Хорошо... — неуверенно тянет он.

Его голос замолкает: я слышу стук в дверь. Офицеры представляются, пытаясь уговорить мистера Хаклби открыть.

— Мистер Хаклби, уверяю вас, они приехали помочь. Сделайте мне одолжение, откройте им дверь, хорошо? Мы же не хотим, чтобы они там замерзли?

— Ну, нет, полагаю, что не хотим, — он делает паузу. — И они помогут мне добраться до магазина, пока ты сама туда не подъедешь?

Этого я пообещать не могу, поэтому мягко отвечаю:

— Они помогут вам всем, чем только смогут.

— Ну, хорошо тогда.

Я слышу щелчок замка, затем скрип открывающейся двери и мягкий голос молодого офицера:

— Вы мистер Хаклби?

— Да, это я.

Прежде чем офицеры полностью завладевают его вниманием, я успеваю сказать:

— Вы в надежных руках, мистер Хаклби. Спасибо, что поговорили со мной.

— До встречи, Луиза. Я люблю тебя, дорогая.

— До свидания, мистер Хаклби.

Отключившись, я снимаю гарнитуру и откидываюсь на спинку кресла. Кажется, будто на грудь положили бетонную плиту.

Энджел присаживается на край моего стола, склонив голову набок:

— Тяжелый звонок?

Я покачиваю головой:

— Скорее, просто очень грустный. Он запутался, решил, что я его покойная жена. Спрашивал, почему меня нет дома, чтобы поехать с ним в магазин, — мои губы сжимаются. — Почти девяносто лет, ветеран войны.

Она тихо присвистывает:

— Страшно, как собственный разум может тебя предать, заставляя прыгать из одного времени в другое.

— Сердце разрывается, — добавляю я. Повернувшись в кресле, замечаю ее отрешенный взгляд. — Эй, ты в порядке?

Энджел поджимает губы, пытаясь сдержать подступающие слезы:

— Буду.

— Хочешь поговорить?

Она задумывается на секунду, а затем медленно качает головой:

— Может, позже. Слишком свежо, я сразу начну реветь.

— Понимаю, — сжав ее колено, ободряюще улыбаюсь: — Я рядом, если нужно выговориться.

— Спасибо, птичка, — стряхнув с себя меланхолию, она натягивает дежурную улыбку, пытаясь прогнать сгустившиеся тучи. — Ты уже все на сегодня?

— Да, смена окончена, — отвечаю я. — Еду на игру к брату и Маттео.

Энджел поигрывает бровями:

— И как там поживает твой двухметровый хоккейный бог?

Я не ошиблась, когда рассказала ей о нас с Маттео. В ее глазах словно взорвались фейерверки; она радовалась за нас так, будто это ее собственное счастье, и, боже мой, сколько же вопросов она задавала. Ей хотелось знать все до мельчайших деталей.

Щеки вспыхивают, пока я собираю сумку.

— У нас все отлично.

Даже больше, чем отлично. Он — просто подарок небес.

— Судя по твоему пунцовому лицу, все просто феноменально.

Оглядевшись, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, она наклоняется и шепчет:

— Вы уже переспали?

Я распахиваю глаза:

— Нет! И перестань задавать такие вопросы на работе! — шиплю я на нее. — Когда-нибудь кто-нибудь это услышит.

Она лишь отмахивается, перебрасывая свои пышные русые локоны через плечо:

— Ой, да брось, меня никогда не поймают. Я скрытна, как ниндзя.

Фыркнув, я закидываю сумку на плечо и поворачиваюсь к выходу:

— Если тебе от этого легче спится по ночам, Энджел.

Спрыгнув со стола, она идет следом; мы улыбаемся всем, с кем пересекаемся взглядами. Никогда еще на работе я не чувствовала себя так комфортно, никогда еще то, что я делаю, не казалось настолько правильным. Словно все, через что я прошла, должно было привести меня именно сюда — туда, где я могу реально помогать людям и менять ситуацию к лучшему.

Мы выходим из здания, и Энджел явно готовится к очередному допросу с пристрастием о моей сексуальной жизни (и, в частности, о том, почему я до сих пор не переспала с Маттео), когда мы чуть не врезаемся в Тристана у самого входа. Вопросы, пляшущие в ее глазах, мгновенно улетучиваются.

— Слава богу, спаси меня от ее инквизиции, — дразню я.

Энджел картинно ахает, прижимая к груди руку с идеальным маникюром:

— Я оскорблена.

— Вот и славно, может, это заставит тебя захлопнуть варежку, — невозмутимо выдает Тристан.

— Вряд ли.

Я не могу сдержать смех и игриво толкаю ее в плечо:

— Когда этот день настанет, я тебе сообщу. А пока придется поискать другой объект для любопытства.