В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Смеясь над театральным энтузиазмом Ирвинга, все наперебой начинают подтверждать присутствие. Обещают прийти все, кроме одного-единственного человека, который должен был бы сидеть вместе с нами. Вытянув шею, я пытаюсь выцепить взглядом Калеба в толпе, но его нигде не видно.

— А когда сам праздник? — уточняет Грейсон.

— В понедельник.

— Вот она и доросла до кризиса четверти жизни вместе, — подначивает Синди. — Добро пожаловать в клуб «кому за двадцать пять».

Айви тихо смеется.

— Спасибо, Син.

Митчелл поднимает руки.

— Может, вернемся к проблеме? Что прикажете делать, пить в гордом одиночестве?

Ирвинг недовольно кривится, будто Митчелл сморозил какую-то несусветную чушь.

О'Коннор дергает подбородком.

— Вон в том углу скучает компашка заек. Вам бы стоило...

Не дав О'Коннору даже закончить фразу, Ирвинг подхватывает огромную пивную башню.

— Погнали, угрюмый засранец! — бросает он через плечо Джонсону. — Покажи-ка, насколько молодым ты себя возомнил!

Митчелл и Льюис взрываются смехом, а Джонсон с грохотом припечатывает к столу пустую бутылку и резко вскакивает.

— Ну все, я его придушу, — себе под нос бормочет он.

Митчелл и Льюис хватают бокалы и спешат следом за Ирвингом и Джонсоном, предвкушая незабываемое шоу в исполнении этой парочки.

Киран присвистывает.

— Они так доведут Джонсона до инфаркта.

— Ну, не знаю. В один прекрасный день Джонсон просто наваляет Ирвингу, — отзывается Белла.

— В один прекрасный день? — встреваю я. — На тренировках он это уже проделывал. Со счету можно сбиться, сколько раз приходилось оттаскивать от него Джонсона.

Глаза Беллы округляются.

— Да ладно? — она игриво шлепает Грейсона по груди. — А ты ни разу не рассказывал, что они дерутся!

Поморщившись, он потирает грудь, и в этот момент золотой ободок на безымянном пальце ловит блики света. Грейсон раструбил всем, что тоже желает заявить миру о своей помолвке, и теперь с гордостью выставляет кольцо, не упуская ни единой возможности обсудить их с Беллой грядущую свадьбу.

— Вообще-то обычно у меня есть темы для разговора поинтереснее, — бубнит он, и на этом моменте я пропускаю болтовню мимо ушей, переключая внимание на Айви и прослеживая ее взгляд.

Она рассматривает компашку девиц за соседним столиком: у всех на лицах застыло одинаково брезгливое выражение, будто разом проглотили по целому лимону. Стоит поцеловать Айви в макушку, как она возвращает внимание ко мне.

— Как самочувствие? На льду ты прикладывал их будь здоров.

Тут уж приходит моя очередь морщиться.

— Да уж, не повод для гордости.

Ее ладонь возвращается на мое бедро, ободряюще сжимая мышцы.

— Ты как? — тихо спрашивает она.

Шум бара вновь отступает на задний план, друзья за столиком словно растворяются в воздухе, пока я любуюсь самой прекрасной девушкой на свете. Взмах густых черных ресниц, и вид командной джерси, открыто и гордо сидящей на ее фигуре, заставляет сердце зайтись в сумасшедшем ритме.

— Да, все нормально, Птичка, — шепчу я. Даже более чем нормально, когда она доверчиво льнет ко мне.

Взгляд вдруг переключается мне за спину, а улыбка и умиротворение вмиг стираются с лица. Обернувшись, я нахожу этому причину. В арке, ведущей к туалетам и выходу на заднюю парковку, застыл Калеб. Он смотрит на мою руку, по-хозяйски обнимающую Айви, и на весь столик, где его друзья сидят, разбившись по парочкам.

— Калеб, — окликаю я, но он лишь мотает головой и скрывается в глубине зала, напрочь меня проигнорировав.

Тяжелый вздох Айви пропитан такой грустью, что эхом отдается у меня в груди.

— Боюсь, он не простит меня, пока не признаюсь во всем, что скрывала.

— Хотелось бы сказать, что ты ошибаешься, но... — я качаю головой. — Мне бы очень хотелось, чтобы он все понял. Чтобы ты не чувствовала себя обязанной выкладывать то, к чему еще не готова, — я снова поворачиваюсь, и от застывшей в глазах Айви тоски сердце камнем ухает вниз. — Слушай, а давай уедем?

Она поднимает глаза.

— Разве ты не хочешь отпраздновать победу?

Слегка усмехнувшись, я смотрю на нее сверху вниз и неторопливо тяну:

— Быть рядом с тобой — вот мой главный праздник.

Уголки ее губ дрогают, а затем расплываются в широкой улыбке, и искренняя радость мгновенно передается мне.

— Ладно, куда поедем?

Воспоминание о плане, который продумал еще перед матчем, заставляет чуть заметно улыбнуться.

— Это сюрприз.

— Мне понравится? — щурится она.

— Иначе я бы и не предлагал.

Мы едем уже минут сорок, наслаждаясь уютным молчанием, а сплетенные пальцы покоятся на центральной консоли. И как же удачно, что на матчи я гоняю на пикапе: чем выше поднимаемся в гору, тем хуже становится дорога. Седан к этому времени уже точно пробил бы колесо или скребанул днищем.

Заметив просвет среди деревьев, я сбавляю скорость и поворачиваюсь к Айви.

Тормозя, специально не свожу с нее взгляда, чтобы поймать момент, когда глаза расширяются, а губы приоткрываются в изумленном вздохе. Подавшись вперед, Айви ерзает, и в ее зрачках отражается мерцание огней.

— Боже мой, — лицо медленно озаряется привычной лучезарной улыбкой. — Как же красиво.

— Впечатляет?

Айви издает восторженный смешок:

— Маттео, поверить не могу, что ты ни разу не привозил меня сюда раньше!

— А могу сделать еще более впечатляюще, — шепчу я.

Она поворачивается, окидывая меня полным сомнения взглядом.

— И как же?

Ухмыльнувшись, я киваю на пледы, лежащие на заднем сиденье. Айви осматривает все, что я подготовил перед матчем — на случай, если она все же согласится поехать.

На ее лице проступает нечто сродни благоговению.

— Ты особенный, Валенти. До невозможности особенный.

Окутанный горной темнотой, я подаюсь вперед и нежно целую ее — так трепетно, как того всегда заслуживала.

— Куда менее невероятный, чем ты.

Ее ресницы вздрагивают: слова проникают в самые потаенные уголки души.

Мягко поглаживая Айви по щеке большим пальцем, я командую:

— Посиди, пока я все устрою, и даже не думай трогать дверцу.

Рассмеявшись, она закатывает глаза и поддразнивает.

— Боже упаси самой открыть дверь.

Напустив на себя максимально серьезный вид, я парирую:

— Это стало бы величайшей трагедией в истории человечества.

Она в шутку отталкивает меня.

— Давай, иди уже, устраивай все, как задумал.

Наскоро чмокнув ее в щеку, я выпрыгиваю из кабины и принимаюсь за дело.

Десять минут спустя пикап припаркован так, что откинутый задний борт выходит на панораму Денвера, огни города мерцают далеко внизу, а Айви уютно прижимается к моему боку. Подложенные под спину подушки и пуховое одеяло дарят тепло и комфорт.

— Какая красота, — шепчет она.

— Потрясающая, — соглашаюсь я, не сводя с нее глаз.

Как и всегда — смотрю исключительно