В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

class="p1">Парни все уши мне жужжали, пересказывая, что вычитали в сети. Судя по всему, видео, где я подмигиваю Айви, завирусилось. Хоть убейте, не понимаю причин массового помешательства, а иначе происходящее и не назовешь. По словам Ирвинга, я сродни йети: личная жизнь настолько отдавала мистикой, что при первом же намеке на ее существование хоккейный мир сорвало с катушек. Всего за пару часов на мои соцсети подписались сотни тысяч человек... и все из-за какого-то подмигивания.

Надеюсь только, саму Айви это не напрягает: стоит подойти в «О'Мэлли», как ищейки мигом вычислят ее личность. Именно поэтому, едва мы с командой переступаем порог бара, я каменею, а мышцы скручиваются в тугой узел. И сколько бы ни заставлял себя дышать глубже, унять дрожь напряжения не выходит.

Я привык к взглядам, привык к девицам, которые пялятся так, будто меня купили. К вниманию не привыкать, но даже я вынужден признать: все иначе. Совсем иначе.

Казалось бы, игнорируй заек годами, не давай ни малейшего повода, и они в конце концов поймут намек и отвалят. Так-то оно так, вот только результат вышел довольно паршивым: я превратился в трофей. Своими же руками слепил чертового единорога и чувствую себя словно под микроскопом.

Кому удастся затащить в постель недотрогу? От того, что фанатки про меня несут, мороз пробегает по коже.

Ничто не спасает от назойливого внимания, даже попытки переключиться на недавнюю тяжелую победу — вырванные зубами три-два, когда Кроуфорд забил на последних десяти секундах. Ничто, пока блуждающий по залу взгляд не останавливается на ней.

Электрическое напряжение бара словно испаряется с кожи, стоит сфокусироваться на лучшей подруге. На девушке, которую люблю с тех самых пор, как впервые осознал, каково это — испытывать к другому человеку столь бесконечное тепло в груди. Волосы Айви будто светятся, пряди скользят по пояснице, когда она запрокидывает голову и смеется. Гул толпы меркнет в ту же секунду, как я ловлю этот звук.

Истинная музыка для души.

Пробираясь вглубь зала и наконец останавливаясь у ее столика, я чувствую, как отпускает спину, как опускаются плечи и разжимаются стиснутые челюсти. От ее лучезарной улыбки и озорного блеска в глазах сердце пропускает удар.

Мое спасение. Моя радость. Моя вторая половина.

— Привет, Птичка, — тяну я.

Айви переводит на меня льдистые глаза; кончик носа слегка покраснел от мороза.

Кислород снова наполняет легкие, а мозг соскакивает с бегового колеса, в котором бешено крутился последний час. Мир плавно замирает, когда ее губы приоткрываются.

— Привет, Валенти.

Скользнув на сиденье рядом, я игнорирую вопрос размещения остальных — сами как-нибудь разберутся. Главное, что нахожусь рядом со своей девушкой.

Я внимательно изучаю ее лицо в поисках хоть малейших признаков тревоги или напряжения, но ничего подобного не нахожу. Сжав руки в кулаки на коленях, я призываю всю выдержку, чтобы не прикоснуться к ней — по крайней мере до тех пор, пока не буду уверен, что Айви готова шагнуть под прицел всеобщего внимания.

— Видела? — спрашиваю я.

Она медленно кивает.

— Трубят из каждого утюга.

— Ты в порядке?

Айви слегка откидывается назад, оценивающе глядя на меня.

— Мне не привыкать быть в центре внимания. Такое уже случалось, когда Калеба только взяли в команду, а меня приняли за одну из заек, — закатив глаза, она изображает приступ тошноты.

Фыркнув от воспоминаний о том, как откровенно кривились тогда оба Эллингтона, я подаюсь вперед и понижаю голос.

— Но сейчас все иначе.

— Настоящая охота на ведьм.

Это еще мягко сказано.

Ее ладонь скользит по моему бедру, отчего кожа мгновенно покрывается мурашками, а по венам разливается жар. Пока я сглатываю подступивший к горлу ком, Айви не убирает руку, прикосновением словно заявляя на меня права.

Уголок ее губ едва заметно дергается.

— Можешь перестать со мной нянчиться, Валенти. Я вполне способна за себя постоять.

— Ты уверена? Потому что...

— Клянусь.

Гул бара стихает. Огни, звуки, люди, чужая болтовня — все растворяется в пространстве, оставляя в поле зрения лишь сидящую передо мной девушку.

Любые жалкие попытки оградить ее от хаоса публичной профессии летят ко всем чертям, когда Айви подается еще ближе и шепчет прямо на ухо.

— А теперь хватит строить из себя джентльмена и поцелуй меня.

— Дважды повторять не придется, — хрипло отзываюсь я, зарываясь пальцами в ее волосы и притягивая к своим губам.

На заднем плане раздаются одобрительные крики и свист, но мне абсолютно плевать. Плевать, когда любимая прижимается губами к моим, когда рука резко поднимается и сминает ткань рубашки, притягивая еще ближе. И уж точно плевать, когда наши языки сплетаются, и я всем телом ощущаю ее стон.

Я отрываюсь от Айви лишь усилием воли: прекрасно понимаю, что увлекаться нельзя, иначе уже через секунду утащу ее отсюда. Тяжело дыша, упираюсь лбом в ее лоб и до боли зажмуриваюсь.

— Давно пора было переходить к решительным действиям, — мурлычет Синди с противоположного конца столика.

Ответить получается лишь нечленораздельным рыком, который вызывает дружные смешки за столом.

— А вот и угрюмый засранец. Я уж испугался, что ты совсем раскис.

От этих слов я отстраняюсь и смеряю Джонсона испепеляющим взглядом.

— Эй, не порти праздник, — встревает Киран, крепко обнимая за талию сидящую на коленях Лайлу. Джонсон лишь качает головой и прикладывается к бутылке.

Ирвинг, Льюис и Митчелл протискиваются к кабинке с башнями пивных бокалов. Я хмурюсь.

За меня вступается О'Коннор.

— Ошиблись столиком, парни. Пьющие — направо.

Ирвинг обводит нас фирменным взглядом побитого щенка.

— Но мы ведь перестали тусоваться вместе, — схватившись за сердце, он едва не скулит. — Вы раните мои чувства, парни.

Белла кладет ладонь на грудь Грейсону.

— Ну, Грейсон пас по вполне очевидным причинам.

Ирвинг переводит щенячьи глаза на меня, но хватает короткого рыка и отрицательного покачивания головой, чтобы он мигом переключился на Кирана.

Тот приподнимает бокал.

— Я ограничиваюсь одним. Завтра мы с Лайлой ведем Эмми в поход.

— О, и в какие горы? — интересуется Айви.

Пока Киран и Айви обсуждают прелести кемпинга, я наблюдаю, как на шее Джонсона вздуваются вены из-за трепа стоящего позади Ирвинга. Тот отчаянно пытается подбить всех на продолжение банкета, хотя никому это даром не сдалось. Джонсон молча передразнивает его, так сильно закатывая глаза, что, кажется, те вот-вот застрянут где-то под черепом.

Айви виртуозно предотвращает назревающую катастрофу, громко обращаясь ко всем за столом.

— Пока не забыла. В воскресенье я устраиваю небольшой праздничный ужин в честь дня рождения. Ресторанчик в центре. Хотите прийти?

— Хочу ли я прийти? — фыркает Ирвинг. — Что за глупый вопрос.