В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

одури хочется признаться: вывернуть душу наизнанку, прокричать об этом с крыш. Объяснить, что я влюбился в нее еще до того, как вообще осознал смысл этого слова. То пьянящее чувство переполняло грудь с самого раннего детства, а теперь оно лишь окрепло, расцвело. Я бы попросту не смог существовать в мире, где ее нет.

В этом весь мой мир.

Она — мой мир.

Айви — та самая. Единственная, с кем я всегда хотел быть. Та, кого буду лелеять целую вечность. Девушка, что вызывает на моем лице улыбку и остается рядом, когда плачу. Единственная, кто позволяет проживать каждую эмоцию без остатка.

Айви Эллингтон — та, кого я люблю всем сердцем и душой.

И мне хочется об этом сказать. До одури.

Признание уже вертится на языке, но я заставляю себя промолчать.

Пусть это произойдет в особенный момент, а не станет финалом эмоциональной исповеди. Нужно, чтобы она понимала: я абсолютно уверен в своих чувствах, как ни в чем другом за всю жизнь, в каждое произнесенное слово вложен глубокий смысл, и бросать их на ветер я не намерен.

Ведь Айви того заслуживает. Она достойна счастливого финала, прямо как в сказке, и я обеспечу его, чего бы это ни стоило.

И все же, когда смотрю в ее глаза, между нами что-то неуловимо меняется — воздух электризуется, а невидимый ток, связывающий сердца, пульсирует с удвоенной силой.

Дыхание подстраивается под один ритм, как и все остальное. Айви сглатывает, жадно ловя взглядом каждую черточку моего лица. Я отвечаю тем же и понимаю, что не в силах сдержаться.

— Это всегда была ты, Айви. Вот почему я так и не смог ни с кем встречаться. Сердце всегда принадлежало только тебе.

Она судорожно вдыхает. Огни ночного города подсвечивают ее со спины, превращая в сияющего ангела с ореолом вокруг головы.

— Мое сердце всегда билось лишь для тебя, — шепчет она, и во взгляде вспыхивает жар — та самая жажда, что копилась между нами неделями, а может, и долгими годами.

Опускаю руки Айви на бедра, мягко поглаживая кожу большими пальцами. Ее ладони нежно ложатся мне на живот, отчего мышцы рефлекторно напрягаются и вздрагивают.

Движения обоих неторопливы, полны осторожного исследования — мы все еще сдерживаемся.

Причины собственной робости мне прекрасно известны, да и мотивы Айви угадать нетрудно. Она ждет инициативы, но мне жизненно необходимо передать контроль, показать, что все будет происходить исключительно в ее темпе. Ощущение полной безопасности — моя главная забота.

Тонкие пальчики медленно забираются под рубашку. В то самое мгновение, когда ее кожа касается моей, я до боли прикусываю щеку изнутри, чтобы не застонать. Член твердеет так, что сводит мышцы, и я не сомневаюсь: она прекрасно чувствует пульсацию между своими бедрами.

Айви дышит тяжело и прерывисто; ладони миллиметр за миллиметром ползут вверх по груди, очерчивая рельеф мускулатуры и изгибы талии.

Повторяя этот маневр, я скольжу руками поверх джинсов и останавливаюсь на ее бедрах, слегка их сжимая. Айви едва не сводит меня с ума: восприняв жест как сигнал к действию, она начинает двигаться.

Я прижимаю кулак ко рту и впиваюсь в него зубами, потому что, боже правый, она трется прямо о мой пах. Взгляд прожигает насквозь, а на губах играет лукавая ухмылка от осознания эффекта, который производят эти движения.

Какая же чертовски прекрасная пытка.

Ее бедра бесконечно медленно раскачиваются взад-вперед; ладони плотно прижаты к моей груди, а ногти слегка впиваются в кожу, причиняя ровно ту долю боли, что лишь усиливает наслаждение. Айви прикусывает нижнюю губу, и, стоит чуть ускорить темп, с губ срывается тихий стон.

Окончательно растеряв остатки самообладания, я подаюсь навстречу и рывком притягиваю ее к себе.

Наши губы сталкиваются. И, как всегда в такие моменты, словно взрываются фейерверки. Детонирует страсть такой силы, какой я никогда прежде не испытывал.

Стоит провести языком по ее губам, как Айви послушно приоткрывает рот, впуская меня внутрь. От этого ощущения оба глухо стонем. Обхватив Айви за спину одной рукой, я вжимаю ее в себя до хруста, а вторую зарываюсь в волосы, слегка оттягивая пряди.

Она нужна мне. Нужна без остатка.

Айви так глубоко и громко стонет в губы, что белье мгновенно становится влажным от смазки.

Если она продолжит тереться об меня с таким же усердием, я просто кончу, и будет абсолютно плевать, потому что ни за что на свете не хочу, чтобы она останавливалась. Я отвечаю толчком на каждый ее толчок, приподнимая бедра, и чувствовать, как она двигается сверху — лучшее, что вообще можно испытать в жизни.

Исступленно вырвав руки из-под рубашки, она запускает пальцы в волосы и с силой тянет. Грубая хватка и вспышка боли посылают разряд концентрированного удовольствия прямо в член, заставляя меня издать такой утробный стон, что Айви еще сильнее вжимается в мою грудь. Ее груди расплющиваются о мое тело, и больше всего на свете жалею о том, что нас разделяет одежда.

Кажется, мы и впрямь всегда на одной волне: тяжело дыша, Айви отстраняется и едва ли не умоляет.

— Мне нужно, чтобы ты вошел. Нужны твои прикосновения, Маттео.

Глава 51

Айви

Бандитки из книжного клуба

Белла: Эм, простите, а куда это вы смылись?

Синди: По-быстрому перепихнуться в туалете???

Белла: Нет, это скорее в стиле Лайлы

Лайла: Эй!

Синди: Правду говорит

Айви: Мы просто решили немного прокатиться

Синди: Оседлай его

Лайла: Мы совершенно точно будем читать еще один ковбойский роман в книжном клубе

Белла: Я голосую за фэнтези!

Лайла: Окей, я только за!

Больше никаких дразнилок, никаких игр в кошки-мышки. Я никогда в жизни не была так ни в чем уверена. Никогда прежде я не испытывала подобных чувств во время близости, никогда не чувствовала такой глубокой пульсации внутри себя, никогда мне не хотелось просто сорвать с кого-то одежду и сожрать его заживо.

И вот, сидя верхом на Маттео, я испытываю все это сразу.

Он нужен мне.

От моей мольбы его глаза расширяются, руки на моем теле сжимаются сильнее, но затем он заставляет себя разжать пальцы. Я вижу, как он сдерживается, и меня это до чертиков бесит. Впервые я искренне хочу переспать с мужчиной, а он обращается со мной, как с хрустальной вазой.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Я хочу этого, Маттео. Я хочу тебя. Не относись ко мне иначе из-за моего прошлого.

Его лицо искажается от боли:

— Я не хочу