В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

меня сквозь узкие щелки. Его бедра начинают двигаться навстречу моей руке. Капля смазки свисает с самой головки, и, не успев осознать свои действия, я наклоняюсь и слизываю ее.

Стон, который у него вырывается, делает меня такой мокрой, что я начинаю опасаться за свои джинсы.

Его рука метнулась вперед, обхватывая мой затылок, пальцы зарываются в светлые пряди.

— Ты меня убиваешь, Птичка. О мой бог, я умер и попал в рай.

Я снова сжимаю бедра, и от этого движения из меня вырывается тихий скулеж желания. Услышав этот звук, глаза Маттео вспыхивают. Он подается вперед, опрокидывая меня на спину и жадно впиваясь в мои губы.

— Ты такая красивая, — шепчет он мне в губы. Его пальцы расстегивают мои джинсы, а затем он просто сдирает их с меня. — Я представлял это миллион раз. Стонал твое имя, сжимая в руке свой член.

Его слова пускают разряд электричества по позвоночнику.

Я лежу на спине в одних черных кружевных трусиках и бра, а Маттео садится на пятки и просто смотрит на меня. Он обхватывает свой член рукой и с протяжным стоном удовольствия проводит по нему.

— Посмотри на себя. Настолько идеальна, что мое воображение не отдавало тебе должного.

Теперь, когда он сидит между моих ног, я больше не могу сжать их вместе, чтобы унять эту тянущую пустоту. Извиваясь под ним, я умоляю:

— Маттео, пожалуйста, дотронься до меня.

— Хочешь мой член или мои пальцы?

От его пошлой прямоты между ног становится еще горячее.

Наблюдать за тем, как он ласкает себя — невыносимая пытка, доводящая тело до такого исступления, что я сама тянусь рукой между ног и тру свой клитор. В ту же секунду, как пальцы касаются нужного места, мои бедра выгибаются дугой, а с губ срывается стон.

— Боже, да что угодно. Пожалуйста, ты так сильно мне нужен.

— Черт, я сейчас кончу, если ты не перестанешь себя трогать.

— Кончи в меня, — выдыхаю я.

Эти слова словно срывают в нем какую-то внутреннюю чеку. Мгновение назад мои пальцы дразнили клитор, а в следующее — он перехватывает мою руку, сдвигает трусики в сторону и прижимается губами к моему лону.

Как только его язык касается меня, я кричу.

Я кричу так громко, что он смеется прямо мне в клитор, но это заводит меня еще сильнее. Подаваясь бедрами навстречу его лицу, я зарываюсь пальцами в его волосы, удерживая его рядом.

Меня накрывает оргазмом такой силы, о каком я и мечтать не смела.

Он прикасался ко мне ровно три секунды — и вот я уже кончаю.

Я выкрикиваю его имя снова и снова, словно это молитва, на которую наконец-то ответили:

— Маттео!

— О боже, — ругается он.

С дрожащими ногами я приподнимаюсь и вижу, как Маттео резко отпускает свой член, и его тело прошивает крупная дрожь. Закусив руку, он смотрит на меня с искаженным от боли лицом, из последних сил не давая себе кончить.

— Я не кончу, пока не почувствую тебя.

Его хриплый, как скрежет гравия, голос заставляет мои глаза закатиться от удовольствия, а тело мгновенно приходит в готовность к продолжению. Приподнявшись, я обхватываю рукой его шею, тяну на себя и целую с такой страстью, которая удивляет даже меня саму.

Я хочу, чтобы он был внутри меня. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось раствориться в другом человеке. Даже после оргазма мое тело умоляет только об одном — о нем.

— Ты готова?

Я киваю, прижимаясь лбом к его лбу:

— Пожалуйста, Маттео, я ждала тебя годами.

Издав глухой рык, Маттео направляет себя и прижимается ко мне. В тот момент, когда он касается моего входа, мы оба перестаем дышать. Годы тоски, напряжения, украденных взглядов и всего того, что привело нас к этой точке, замирают. И когда он медленно скользит внутрь меня, наши взгляды встречаются, и все внутри нас взрывается.

Наши души переплетаются. Наши сердца сливаются в едином ритме. Наши энергии становятся одним целым.

Маттео плавно двигается, шепча мне прямо в губы:

— Моя прекрасная Птичка. Не своди с меня глаз, малышка. Оставайся со мной.

Но я уверена: я наконец-то нашла свой дом. После стольких лет я дома. Я в безопасности.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Я полностью присутствую в своем теле, мой разум чист, и я наслаждаюсь каждой секундой.

— Маттео, — шепчу я — единственное слово, которое я способна произнести, когда давление внутри начинает нарастать с новой силой. Сама по себе эта невероятная связь между нами переполняет мое тело экстазом.

— Я здесь, Птичка. Я всегда здесь.

Он яростно целует меня, прежде чем признаться:

— Я всегда был твоим.

— Я твоя, Маттео, — отзываюсь я. И ничего в мире не ощущалось более правильным.

Его тело содрогается от моего признания. Он ускоряет темп, мы оба уже тяжело и прерывисто дышим, и я снова карабкаюсь на эту вершину, зависая на самом краю.

— Я твой, — выдыхает он. — Сердцем, телом и душой, я твой. Кончи со мной, малышка.

И мое тело, словно всецело принадлежащее ему, взрывается, подчиняясь его словам.

В тот самый момент, когда мои мышцы пульсируют вокруг него, Маттео изливается вместе со мной; мы не отрываем глаз друг от друга, пока весь мир вокруг нас разлетается на части.

— Мой Маттео, — шепчу я, поглаживая его по волосам, пока он осыпает мои щеки мягкими поцелуями.

Он дарит мне самую ослепительную улыбку на свете и ласково отвечает:

— Моя Птичка.

Глава 52

Айви

Звонок горячему диспетчеру

Энджел: Я здесь! А ну, тащите сюда свои задницы!

Тристан: Мы стоим между Энджел и ее кофе

Калани: Спасайся кто может

Газировка брызжет у Калани из носа; истеричный хохот из динамика телефона Энджел сливается с моим собственным — мы пересматриваем видео по сто пятому кругу.

Калани стонет и сползает по стулу, пытаясь закрыть лицо рукой.

— И сколько раз вы еще собираетесь на это пялиться?

Брови Энджел взлетают.

— Сколько захотим. Вчера ты выдала шедевр.

Тристан прижимает ко рту салфетку. О завтраке все благополучно забыли еще десять минут назад, залипнув на повторе.

— Боже, Калани, как твои ноздри? Все еще горят?

Калани выглядывает из-под сгиба локтя.

— Да.

От такого ответа Тристан с Энджел прыскают.

Не успеваю я вставить свои пять копеек (а видео и правда уморительное), как Энджел выдает:

— Чтобы ты знала, я включу это на твоей свадьбе.

Калани резко выпрямляется.

— Нет! Не посмеешь!

— Ты вообще с ней