Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

И вот, когда он вытащил последнюю папку — тонкую, почти пустую, — его пальцы задержались на дне ящика. Что-то было не так. Дерево звучало… глухо. Он постучал. Пусто. Он нажал — и дно поддалось.

Некрия заметила, как его спина напряглась, как пальцы вцепились в край ящика.

— Ваше высочество?

Он смотрел вниз, туда, где под деревянной крышкой открывалась тонкая, почти плоская кипа бумаг.

Некрия на цыпочках обошла стол и заглянула через его плечо: бумаги были не такими, как всё остальное в этом кабинете — пожелтевшие, с обтрёпанными краями, с печатями, которые уже почти не читались, с подписями, которые расплывались, как чернильные кляксы.

Ноктифер взял первую. Развернул.Свидетельство о происхождении— такое же, как те, что выдавали при появлении на свет, только почти ветхое. В графе«Начало рода»стояло два имени. Первое —Бертаника. Второе —Вэйлон. Оба были выведены разными почерками. В графе«Дитя»—Лилиан.

— Лилиан? — прошептала Некрия, читая через его плечо. — Ли-ли?..

Ноктифер кивнул.

Вторая бумага.Доклад о перемещении.Сухой, хоть и понятный язык.«В связи с невозможностью дальнейшего пребывания… передана под опеку… в поместье Тёмных вод… под попечительство госпожи Гохии и господина Вэйлона…»

И подпись — размашистая и незнакомая.

Третья. Ещё одна запись о рождении — и тоже Лилиан. Только в графе о родстве вместо Бертаники указана была«Гохия».

Четвёртая —медицинская справка.«Отсутствие чувствительности стоп. Множественные резаные раны. Лечение безрезультатно».

Пятая. Шестая. Всё одно и то же — разные даты, разные врачи, но один диагноз: стопы Лилиан не чувствовали боли, и никто не мог понять почему.

— Акоса… — прошептала Некрия, прикрыв рот рукой. — Не может…

Ноктифер перебирал бумаги одну за другой, его пальцы дрожали. Некрия читала через его плечо, едва успевая за скоростью, с которой он откладывал прочитанное. Она видела, как меняется его лицо. Как напрягаются скулы, как взгляд становится тяжелее.

Седьмая. Восьмая. Девятая. Списки. Выписки. Имена. Даты.

И среди этих бумаг —письмо в конверте. Конверт был открыт, края надорваны. Ноктифер вытащил листок. Развернул.

«Докладываю о том, что седьмого числа в собственном доме было найдено бездыханное тело некого господина Вэйлона из рода Тёмных вод. Личность установлена по остаткам одежды и перстню с родовым гербом. Подозреваемые не установлены».

Ноктифер перевернул листок. На обороте была приписка — торопливая и чуть кривоватая.

«Тело передано в поместье Тёмных вод его супруге госпоже Гохии. Двое тёмных — Лилиан и Унсин остались под её опекой. Дальнейшее расследование прекращено по личному распоряжению хозяйки дома».

И подпись.

Ноктифер положил листок на стол, чтоб протереть глаза — до конца те терпели темень.

— Это… — прошептала Некрия, но он перебил.

— Бред собачий.

Она посмотрела на него и снова начала перебирать бумаги. Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая. Справки. Доклады. Что-то о переездах. Что-то о лечении. Что-то о том, что девочка плохо спит. Что-то о том, что она отказывается есть. Что-то о том, что в итоге Лилиан была поймана слугой, в попытке сбежать.

Тринадцатая. Список. На нём были имена, написанные разными почерками. И лишь одно из них перечёркнуто.

Четырнадцатая — ещё одна бумага. Не справка. Не доклад. Просто листок. На нём был кривой рисунок жабы. И подпись:«Лилия здешних вод».

Пятнадцатая: ещё один список. Имена. Даты. Места. Она не успевала читать.

Шестнадцатая: справка о том, что девочка была в тайне рождена на Болотистых берегах.

Семнадцатая. Восемнадцатая. Девятнадцатая. Двадцатая.

Она перебирала их одну за другой, и в какой-то момент перестала понимать, что читает. Бумаги сливались в одно сплошное пятно. Имена, даты, диагнозы, списки, доклады. Даже чеки!.. Чеки там были!..

А потом она увидела ещё одну. Последнюю.Короткий доклад:«Наблюдение за Бертаникой продолжается. Существование непримечательное, работает круглосуточно в собственном агентстве. Примечание: тёмная отказывается носить новое. Причина неизвестна».

Некрия чуть сильнее сжала лист.

— Берта, — прошептала она. — Да что это во…

Ноктифер откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и закрыл глаза.

— Мы должны уходить.

Она кивнула. Начала собрать бумаги, и те, как назло, стали сыпаться из её рук. Принялась подбирать их, сгребала в одну кучу и… вновь застыла, наткнувшись на записку, которая явно была из их времени: и цвет листа, и свежесть чернил.

Едва дотронувшись, она отпряла от неё, как от огня и затеребила Ноктифера за рукав. Тот прищурился, к ней сполз, чтобы вслух прочесть короткое:

— Этой информации достаточно, сын?

Урок сорок седьмой

Даже цвет его рогов казался серым от усталости. Всю ночь он не спал, и сейчас, глядя в тарелку, чувствовал, как чудом удерживает внимание на нескольких бордовых ягодах, посыпанных сахарной пудрой.

На этот раз Некрия сидела напротив. И выглядела она не лучше — бледная, растерянная и совершенно... неголодная. Она не смотрела на него, а смотрела в свою тарелку, однако всё равно её не видела.

К счастью ли, за столом не было ни Морэн, ни Гохии. Благодаря их отсутствию, атмосфера за столом была спокойней обычного, хоть и спокойствие это было обманчивым. Возможно, всё дело было в Унсине, что расхаживал вдоль фресок, рассматривая их с праздным любопытством.

— Ты сегодня задумчив, — отложил вилку Маэль и взглянул на сына. — Что-то случилось?

Ноктифер поднял на него глаза: взгляд отца был почти безразличным — но где-то в самой глубине тёмных зрачков что-то вдруг треснуло.

— Ничего особенного, — ответил он. — Просто дурной сон.

Маэль кивнул и вернулся к еде. Некрия, всё ещё не поднимавшая глаз, почувствовала, как его взгляд на мгновение задержался на ней. Она сжала пальцы под столом и задержала дыхание, чтобы подавить дрожь в плечах. Но всё равно вздрогнула, стоило Лили подняться со своего места, а следом за ней последовал и Маэль. Лишь Унсин, словно нарочно, не спешил покидать зал.

— Нам нужно решить, что делать, — голос Ноктифера раздался прямо над её ухом, из-за чего она беззвучно вскрикнула. — Времени не так много, дворец уже начал готовиться к празднику.

— В-вы правы, — тихо отозвалась она, вставая. — П-предлагаю вернуться в агентство. Может быть, мы что-то упускаем или… Я постараюсь поговорить с Бертой.

Без поклонов, без прощаний — напрочь проигнорировав Унсина, они спеша направились к выходу. Дошли почти до ворот, где ждала карета, когда неожиданно столкнулись с королевой: спиной она прислонилась к дверце, и бездумно водила мысом дорогой туфли по влажной траве.

— Не думала, что слуги так скоро передадут мою просьбу, — сказала она, не поднимая глаз.

Некрия метнулась на Ноктифера, потом снова на Лили.

— Простите, матушка?

Лили чуть склонила голову набок, но взглянула не на сына, а на Некрию.

— День рождения моего мужа — грандиозное событие. Даже слуги должны быть при параде. Поэтому твоим стилем... — она сделала паузу, оглядев Некрию с головы до ног, —… я хочу заняться лично.

—