Один неверный шаг - Оливия Хейл

— Не сходится. Да. Я слышал о нем, — со вздохом говорит босс. — Не то чтобы кто-то когда-то меня слушал, когда на горизонте маячит возможность заполучить ранее неизвестную картину. Люди слишком легко приходят в восторг.

— Могу я разузнать об этом поподробнее?

— Пожалуйста, — говорит он. — И дай знать, что выяснишь.

Я иду в бэк-офис, где есть доступ к обширной онлайн-базе данных, и отправляю сообщение Нейту.

Харпер: Не покупай «Кови» у Уилларда, пока мы не поговорим.

Нейт: Он связывался с тобой?

Харпер: Да, заходил в галерею.

Проходит лишь мгновение, и телефон звонит. Я оглядываюсь, но в офисе я одна.

— Привет.

— Он снова заходил к тебе в галерею?

— Да, чтобы убедить уговорить тебя купить картину.

Нейт чертыхается.

— Упорный тип.

— Я ему не интересна, — говорю я. — Его интересуют деньги.

— Хорошо. Потому что они значат для меня бесконечно меньше.

Я невольно улыбаюсь в трубку.

— Просто пообещай, что не купишь ее, пока мы не обсудим это.

— Я подожду. Собирался позвонить сегодня днем, но...

— Не смей! — говорю я. — Дождись, когда я приду домой. Обещай мне.

В его голосе теперь слышится веселье.

— Обещаю.

— Хорошо. Ладно... хорошо.

— Хочешь, я заберу тебя с работы?

— У тебя есть на это время?

— Категорически нет, — говорит он. — Но могу найти.

Я улыбаюсь клавиатуре и провожу большим пальцем по широкой клавише Enter. Приятно слышать его голос в разгар обычного рабочего дня.

— Не хочу тебя стеснять. И на улице чудесно. Я дойду пешком.

— Тогда встретимся дома.

— Уверен, что не нужно работать допоздна? Ты упоминал...

— Уверен, — отрезает он.

Я вспоминаю слова Ричарда. О том, что с тех пор как я въехала, Нейт работает меньше. Что чаще бывает дома. Меня обдает волной тепла.

— До встречи дома.

— Жду не дождусь, малышка.

Мы вешаем трубку, и я смотрю в экран невидящим взглядом. С идиотской улыбкой на лице, как полная дура. Требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем я сюда пришла и для чего. Исследование. Точно.

Позже, когда прихожу домой, во мне живет убежденность, рожденная открытиями, и давящее подозрение, что для Нейта это может не иметь значения. Он делает это не из любви к искусству. Он делает это, потому что хочет подписать деловой контракт.

Я жду на заднем дворе — свернувшись калачиком на скамейке под солнцем, с большим стаканом лимонада и книгой — когда он возвращается. Мама прислала экземпляр «Учителя» Шарлотты Бронте, и мне очень дорога ее забота.

Нейту не нравится то, что я должна сказать.

Я вижу это сразу, как только произношу слова: его губы кривятся в гримасе, и Нейт скрещивает руки на груди.

— Ты уверена, что это подделка? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Уверена? Нет, уверенной быть нельзя. Но улики убедительно на это указывают. Другая галерея отправляла одну из его картин эксперту по аутентификации несколько месяцев назад, и результаты оказались «неубедительными».

Нейт хмурится.

— Неубедительными. И что?

— В мире искусства «неубедительно» означает «подделка». Но он каким-то образом продолжает, и я... не удивлюсь, если рано или поздно все это рухнет. Возможно, полиция уже на его хвосте.

— А ты что думаешь?

— Думаю, это подозрительно. История с провенансом, которую он рассказал, выглядит идеально состряпанной для того, чтобы доверчивые покупатели смирились с отсутствием законных документов, а сама картина относится к периоду, когда Кови писал в основном оранжевые абстракции и крайне редко — голубые. Просто... все это звучит сомнительно.

Нейт кивает и смотрит на плотную живую изгородь из самшита, которая огораживает двор.

— Ясно. Но ты ведь знаешь, что я покупаю картину не из-за ее художественных качеств.

— Нейт, ты не можешь это игнорировать. Не можешь.

Он долго смотрит на меня, и в глазах читается раздражение.

— Если я не проигнорирую, и если дам Кнудсену понять, что дело в моих подозрениях насчет того, что его племянник — мошенник, «Контрон» не получит контракт. Он очень ясно дал понять, что помощь племяннику — это последний шаг.

— Значит, он вымогатель, а это — взятка.

Нейт смеется. Звук невеселый.

— Это моя сфера работы, малышка. «Контрон» получает то, что хочет, либо лестью, либо осторожным принуждением. Покупка картины у чьего-то племянника-протеже — это, вероятно, самое безобидное из того, что мы делали ради получения доступа.

— Он аферист. Если ты купишь картину, со своим безупречным списком арт-покупок, ты его легитимизируешь, — голос дрожит от того, насколько близко к сердцу я это принимаю. Мошенничество в искусстве, может, и не так серьезно в масштабах мировых ужасов. Но это то, что я лично ненавижу. Паразитирование на именах настоящих художников ради удовлетворения личной жадности.

Это не более чем красивая ложь.

— Харпер, — со стоном произносит он. Проводит рукой по волосам. — Дело не в том, что я с тобой не согласен. А в том, что ты просишь... это перечеркнет почти год работы.

— Но это правильно, — я поднимаюсь со скамьи и сокращаю расстояние между нами. Беру его ладони в свои. — Я знаю, что ты не из тех, кто станет закрывать глаза на нарушение закона ради прибыли.

— Ты знаешь, — повторяет он, искривив губы. — За последние двадцать лет я сделал много вещей, чтобы «Контрон» стал успешным. Много вещей, чтобы...

Он не договаривает, но я слышу то, что осталось несказанным. Чтобы угодить другим. Его отцу. Может, и брату тоже?

— Черт подери. Ты заставишь меня упустить сделку, которая могла бы принести компании миллионы, — бормочет он.

Вспышка вины пронзает меня.

— Не я. Твои собственные принципы.

— Мои принципы, — говорит он. Его глаза ищут мои, и в них читается холодная покорность. — Я совершал очень аморальные поступки, Харпер.

Я сглатываю.

— Я в это не верю.

— Жаждать невесту своего друга — это не было аморально? — рука оставляет мою, чтобы обхватить лицо, и Нейт проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Потому что это ощущалось аморальным — иметь такие мысли, когда ты не была моей.

Я не могу говорить. Не нахожу слов.

Его улыбка становится горькой.

— Я не буду тебя торопить. Не волнуйся. Но если ты скажешь, что я не плохой человек, то... то, что я хочу тебя, всегда было доказательством обратного.

— Ты не плохой, — выдыхаю я.

— Я не куплю «Кови», — говорит он. — Хочешь, чтобы я позвонил в полицию? Уже дошло до этой стадии?

— Вполне возможно. Если расследование уже идет, ты мог бы добавить к нему свои показания.

— Тогда так и сделаю, — говорит он.

— А как же сделка? Не думаешь, что есть способ... не знаю. Убедить этого датского бизнесмена, что ты все