Один неверный шаг - Оливия Хейл

— Еще одна из твоих причуд. Принято к сведению.

— Учитывая, что одна из твоих — доводить меня до оргазма в комнате, полной людей, мои причуды довольно безобидны, — она счастливо улыбается и закрывает глаза.

Я целую ее в щеку. Выше, до брови. Ее кожа влажная, так же как и моя. Может быть, мы сможем выбраться из постели, чтобы принять душ, прежде чем снова вернуться в ее уют. Заказать еду.

А после повторить все это.

— Нейт, — шепчет она. — Кажется, я влюбляюсь в тебя. И не знаю, что с этим делать.

Все сужается до этого момента. До этих слов. Я прижимаюсь губами к ее скуле и пытаюсь справиться с приливом эмоций, вызванным признанием.

Ее голос звучал немного дрожаще, неуверенно, и я задаюсь вопросом, готова ли она поговорить об этом.

— О? — спрашиваю я. Похоже на прекрасное, но пугливое животное, которое приближается ко мне. Я не хочу его спугнуть. — Нам стоит поговорить об этом... или пока оставим в коробке?

Она улыбается, прижавшись к моей коже.

— Мне нравится метафора с коробкой.

— Она нам очень пригодилась.

— Думаю, пока может остаться в коробке. Еще ненадолго, — говорит она тихим голосом. — Главное, чтобы ты знал, что оно там.

Я прижимаюсь лбом к ее кудрям и тяжело сглатываю.

— Я знаю, что оно там, детка. Спасибо.

— М-м. Просто предупредила. И как бы ты... как бы ты отнесся к этому? Чисто теоретически?

— Харп, — говорю я. В горле перехватывает, и я не могу сказать это, глядя ей в спину, иначе Харпер услышит в словах всю правду. Годы тоски и недавнее счастье. Поэтому решаюсь на другое. — Ты владеешь мной целиком и полностью... и для этого есть отдельная коробка.

35. Харпер

— Ладно, не может быть, чтобы все это случилось за последние две недели, — говорит Адья. Мы пьем холодный кофе на ступенях галереи, только что закрывшись.

Я киваю.

— Ага. И знаешь что? То, о чем я беспокоилась больше всего; тот факт, что его лучший друг — мой бывший? Это вообще не стало проблемой.

— Конечно, не стало, — говорит она. Делает долгий глоток холодного капучино. — Потому что он хотел красивую женщину сильнее, чем сохранить старую университетскую дружбу. Совершенно разумно.

Я посмеиваюсь. Счастье ощущается так, словно внутри меня мыльные пузыри, легкие и всплывающие на поверхность. Стоит великолепный июньский день, скоро мероприятие в галерее, а я болтаю с подругой. Собираюсь идти домой через Челси и выше к Кенсингтону, мимо домов, которые кажутся сейчас такими же красивыми, как и в первый раз, когда проделала этот путь, чтобы вернуться домой. Нейт придет около восьми, и мы устроим свидание в саду.

Первое настоящее свидание.

— То есть, когда ты так говоришь... полагаю, в этом есть смысл, — я сцепляю руки и смотрю на ноги. Обутые в пару темно-синих балеток. — Только, как ты думаешь, это не слишком рано? Вступать в новые отношения?

Она элегантно пожимает плечами.

— Честно? Да. Может быть. А может, и нет. Думаю, у многих есть жесткие и незыблемые правила на этот счет, но каждый случай уникален. Ты должна делать то, что кажется правильным.

— Да, — говорю я и размешиваю напиток соломинкой. Лед издает мягкое позвякивание, и где-то на площади заливается птица. — Я в предвкушении от него и от всего этого. От нас. От того, что может случиться, если продолжу идти по этому пути.

— Судя по улыбке на твоем лице, я тебе верю, — говорит Адья, усмехаясь.

— Раньше я боялась, что он слишком похож на моего бывшего. Они оба на десять лет старше, оба довольно... обеспеченные. В отличие от меня, — говорю я.

— Логично, — рассудительно замечает она, — если у них есть десятилетняя фора в карьере.

Я киваю. Кажется странным не сказать, что Нейт Коннован, который время от времени покупает в галерее предметы искусства, и есть тот самый человек, мой «друг-ставший-соседом-ставший...-любовником». Но было бы еще страннее признаться в этом сейчас, спустя столько времени.

— И я хочу независимости, понимаешь? По крайней мере, сейчас. Я хочу увидеть больше Европы, работать с тобой и посмотреть, куда приведет жизнь.

Адья опускает дизайнерские солнцезащитные очки и привычным жестом надевает их.

— Моя свободолюбивая американка, — говорит она. — Знаешь, я рада, что в качестве нового младшего стажера выбрали именно тебя.

Я притворно ахаю.

— Комплимент?

Она ухмыляется.

— С тобой весело, — говорит она. — Шальная, но веселая. Помоги бог, если бы пришлось иметь дело с какой-нибудь заносчивой британской девчонкой.

Я приподнимаю бровь.

— Жаль тебе это говорить, но...

— Я прекрасно знаю, что сказала, — говорит она, не переставая улыбаться. — И мне нравится быть единственной «собой» в комнате.

В этом есть смысл.

Мы прощаемся, и я иду домой. Мимо булочной с красивыми караваями в витрине, мимо комиссионки и магазина парфюмерии, на жилые улицы. Но ничего этого не вижу. Мои мысли кружатся.

Последние две ночи я спала в его постели.

Возможно, стоит установить какие-то границы. Может быть, это слишком быстро, и, возможно, стоит быть осторожнее, но я не хочу. Не в этом году. Не этой «новой мне». Я хочу отправляться в безумные поездки, отдаваться спонтанности и гулять всю ночь напролет.

И, возможно, в какой-то момент он захочет от меня большего, чем смогу дать, но это будет потом, а сейчас — это сейчас. Единственное...

Мой телефон звонит. Агрессивно вибрирует в кармане, и я тянусь за ним. Номер неизвестен, но звонок из Штатов. Я хмурюсь, глядя на экран лишь несколько мгновений, прежде чем ответить. Учитывая, что изредка звонят кейтереры, а отчим постоянно теряет телефон и заводит новый, неизвестный номер не так уж удивителен.

Я жалею о том, что ответила, в ту же секунду, когда в трубке раздается его голос.

— Дин, — говорю я. Пузырьки счастья внутри меня лопаются один за другим. Я не хочу иметь с ним дело. — Если это по поводу последнего письма с планом платежей, который я составила, думаю, стоит придерживаться письменного общения. Нет необходимости...

— О, тут ты ошибаешься, — говорит Дин. — Я думаю, необходимость есть.

Я вздыхаю. Это неловко, болезненно и неприятно.

— Мне жаль, что ты увидел то, что увидел, Дин. Правда. Моей целью никогда не было причинить тебе боль, я просто хотела двигаться дальше. Я хочу, чтобы мы оба смогли это сделать.

— Двигаться дальше. Да, я думаю, это хорошая цель, — говорит он. — Наверное, оно и к лучшему, что я увидел вас двоих и понял, что ты уже пошла дальше. Ты переметнулась к еще более богатому «папику».