Один неверный шаг - Оливия Хейл

Нейт идет за мной.

— Харпер, это для того, чтобы помочь тебе. Он больше тебя не побеспокоит.

— Конечно, нет. Только совесть его заменит, — я огибаю перила в коридоре и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. В свою комнату.

Только она не моя. Она его, как и все остальное в этом прекрасном доме. Доме, в котором жила бесплатно дольше, чем предусматривал уговор по тому спору. Я прошла путь от жизни под каблуком Дина до пары недель великолепной независимости и в итоге угодила в ту же яму с зыбучими песками — переехала в дом другого богатого мужчины.

Я так разочарована в себе. Должна была вырваться, черт возьми, уехать за границу, пуститься во все тяжкие, встать на ноги и...

— Совесть? Ты это серьезно? — говорит Нейт. Голос звучит недоверчиво. — Он не заслуживает ни единой мимолетной мысли в твоей голове.

— Может быть, и нет, но это мое решение, — я тянусь за сумкой. Хватаю ноутбук и засовываю его внутрь. Потребность сбежать настолько сильна, что я раздумываю, не оставить ли зарядку.

Я борюсь с этим чувством. Огибаю аккуратно заправленную кровать и хватаю ее, чуть не ударившись головой о тумбочку.

— Ты собираешься, — говорит Нейт. — Нет, ты... ты уже собралась. Невероятно.

— Мне нужно подумать. Просто нужно подумать. Вот и все.

— Из-за денег? Это маленькая сумма, Харпер, и какое имеет значение, если она удержит Дина подальше от тебя и...

— Это не маленькая сумма, — говорю я. Голос теперь звучит тверже. Вид того, как он стоит там, загораживая почти весь дверной проем с выражением абсолютного раздражения на лице... это подпитывает меня. — Для тебя это, безусловно, маленькая сумма, и, возможно, даже для Дина, но не для меня. И не для большинства нормальных людей. И я хотела быть той, кто ее вернет.

Нейт скрещивает руки на груди.

— Я не это имел в виду.

— Именно это ты и имел в виду. Боже, ты и Дин, вы оба такие отстраненные. Доллар, может, и потерял для тебя ценность давным-давно, но для некоторых из нас он все еще важен, — я закидываю дорожную сумку на плечо и протискиваюсь мимо него.

Нейт следует за мной.

— Это неправда.

— Конечно, правда. Я вижу это каждый день с тех пор, как переехала.

— И что бы ты хотела, чтобы я делал, Харпер? Стоял и смотрел, как Дин измывается над тобой через завуалированные угрозы и намеки на выплату процентов? — теперь в его голосе тоже звучит злость. Фрустрация. — Я должен был помочь.

— Ты не помог!

— Разве? Разве не лучше не иметь...

Я резко оборачиваюсь к нему.

— Потому что теперь я должна тебе!

Он останавливается в прихожей и выглядит так, будто я только что ударила его по голове.

— Что? Разумеется, нет.

— Да. Разумеется, да. И теперь... придется составить план платежей с тобой. Как ты мог не сказать, Нейт? Как мог не спросить меня?

Слова ощущаются как свинцовый груз, оседающий где-то в районе грудной клетки, и на меня накатывает волна печали, достаточно сильная, чтобы ощущаться как удар в живот.

Мне было так хорошо с ним. Я чувствовала, что, может быть... что мы могли бы быть... Но теперь кажется, что все это выбили из-под ног.

Нейт смотрит на меня с тоской в глазах, но ничего не отвечает. Хотя ответ есть. Но, возможно, это часть той коробки, которую мы держали запертой.

Коробки, которую я больше не могу игнорировать.

Я открываю входную дверь и выхожу в лучи гаснущего солнца.

— Харпер, ты не можешь уйти.

— О, это единственное, что я все еще могу сделать.

— Куда ты пойдешь? Где проведешь ночь?

— Я что-нибудь придумаю.

Он следует за мной на тротуар.

— Позволь хотя бы забронировать тебе отель. Вызвать такси.

Эти слова заставляют меня рассмеяться. В смехе нет радости, и еще одна слеза прочерчивает дорожку по щеке.

— Нет, спасибо. Думаю, пора начать платить за все самой.

36. Нейт

Сплю я совсем мало.

Может, дело в ее запахе на простынях. Или в силуэтах картинных рам на стенах затемненной комнаты — работ, которые выбирала Харпер, даже не подозревая, что все они покупались для нее. Или, может быть, во всем виноват тошнотворный булыжник вины внутри меня.

Я не знаю, где она.

Разум прокручивает в голове все возможные варианты. Отель. Скорее всего. Подруга с работы. Вероятно. Та приятельница, с которой она познакомилась на занятиях пилатесом и чье имя я не могу вспомнить. Маловероятно.

В самолете на пути обратно в Нью-Йорк.

Надеюсь, никогда.

Когда встаю утром, меня встречает раскалывающаяся головная боль и вкус пепла во рту. Я иду на пробежку, принимаю душ и отправляюсь на работу. Лондонский офис «Контрон» скромен по сравнению с нью-йоркским, обставлен со вкусом и лишен помпезности, и мне здесь всегда нравилось. Полюбилось с самого первого раза, как переступил порог этого старого каменного здания.

Сейчас же он кажется корпоративной тюрьмой.

Я не могу сосредоточиться на экране и письмах. Пропускаю мимо ушей все, что говорит ассистентка, — настолько часто, что в итоге она заявляет, что лучше все распишет.

Я пишу Харпер. Снова.

На этот раз я краток. Если она злится, нуждается в пространстве, чтобы остыть, думаю я. Это кажется разумным. По крайней мере, надеюсь, что дело именно в этом.

Нейт: Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке и нашла безопасное место, где остановиться.

Она не отвечает. Вплоть до самого обеда, когда уже решаю, что единственный способ все уладить — это подкараулить ее у входа в арт-галерею, когда Харпер будет уходить с работы, словно какой-то сталкер.

Харпер: Я в порядке. Не волнуйся.

Ну да. Легко сказать. Просто «не волнуйся». Но сейчас это единственное, что я могу делать, и тревога живет прямо бок о бок с виной и разочарованием. Что еще мог сделать? Смотреть, как она страдает из-за Дина, и не вмешаться? Этот выбор кажется невозможным.

Может быть, все это показалось ей слишком серьезным. Возможно, именно поэтому Харпер отреагировала так, как отреагировала. За последние пару недель отношения между нами стали глубокими, а она была свободна всего несколько месяцев до этого.

Я провожу ладонью по лицу. Черт. Я не мог так все просрать.

Когда около двух часов дня звонит телефон, я не могу сдержать предсмертный трепет. Но это не она. На экране высвечивается другое имя, видеть которое настроен куда менее восторженно.

Но я