Один неверный шаг - Оливия Хейл

я плачу с момента нашей ссоры, но в этот раз чувствую какое-то освобождение. Печаль, разочарование и истощение смешались воедино, и я даже не смываю макияж, прежде чем рухнуть в постель.

Выпитое шампанское должно было остановить бег мыслей. Но вместо этого оно, кажется, только подстегивает их. Мысли словно пузырьки в игристом напитке: всплывают на поверхность все быстрее и быстрее, лопаясь с нежным хлопком.

Я ворочаюсь в постели. Пытаюсь сосредоточиться на сериале на экране ноутбука, но не могу. Снова меняю позу. Все бесполезно. Находясь на взводе, я протягиваю руку и хватаю телефон.

Этот порыв возникал и раньше, но сейчас я впервые ему поддаюсь.

Нейт отвечает после третьего гудка.

— Харпер, — говорит он. Голос хриплый. — Ты в порядке?

Я ковыряю край пододеяльника.

— Да.

— Мне... приятно тебя слышать.

— Я получила цветы. Спасибо.

На том конце провода слышится шуршание, и я представляю, как он переворачивается. Ложится на спину в гигантской кровати, которую я слишком хорошо знаю.

— Как прошел вечер?

— Очень хорошо, — говорю я и прочищаю горло. — Итан намекнул, что мне, скорее всего, предложат остаться в Лондоне.

— О. Это потрясающе. Поздравляю.

— Спасибо, — я закрываю глаза. Прижимаю руку ко лбу. Слышать его голос — особый вид наслаждения. Мне этого не хватало. — Думаю, мне нужно забрать кое-какие вещи из твоего дома.

— Конечно. Все здесь, — говорит он, но голос приглушен. Звучит болезненно. — Можешь прийти в любое время. У тебя же есть ключ.

— Нет, я... я оставила его на столе в комнате, когда уходила.

— О.

Между нами повисает пауза. Мы никогда раньше не молчали. Это не про нас, это не та легкая, веселая динамика, из-за которой я так непринужденно влюбилась в человека, которого никогда не планировала любить. Я увязла по уши еще до того, как поняла, что все началось.

Еще одна тихая слеза скатывается по щеке, и я зажмуриваюсь. Почему он не доверил мне эту информацию? Почему предоставил Дину право рассказать об этом?

И есть ли способ быть с Нейтом, не отказываясь от той жизни, которой хочу жить? Прямо сейчас я хочу этого сильнее, чем сделать следующий вдох.

— Может быть, я загляну в эти выходные, — голос звучит мягко. В нем нет слез, и я благодарна за это. Даже если глаза более чем влажные.

— Когда захочешь. Просто напиши заранее, и я прослежу, чтобы кто-то был дома.

— О. Ты уезжаешь?

— Нет. Приезжают брат с сестрой. Они приземляются утром.

— Все? И дети тоже?

— Да, — говорит он.

— Уже поздно, прости, что позвонила. Не хотела тебя беспокоить, я просто хотела...

— Я знаю, — говорит он. Нейт откашливается, создавая резкий звук, отдающийся в трубке. — Харпер, мне жаль.

Я с трудом сглатываю. Боль и разочарование завязываются тугим узлом в животе, и еще одна слеза присоединяется к своей спутнице, скользя по щеке. По проторенной дорожке.

— Я знаю. Мне тоже.

Он делает глубокий вдох. Я слышу этот вдох так отчетливо, будто Нейт лежит рядом.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Черт, это было последнее, чего я хотел. Ты... ты значишь для меня все.

Я зажмуриваюсь, и на этот раз не могу сдержать дрожь в голосе.

— Мне тоже жаль. За все. Я отреагировала слишком резко, но... мне просто нужно подумать об этом.

— Я понимаю. Не торопись, малышка, — говорит он, но голос звучит так же несчастно, как я себя чувствую. — Если могу что-то сделать, что угодно... только скажи. Ладно?

— Ладно, — шепчу я. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время с семьей. Я знаю, как много для тебя значит их приезд.

— Я бы хотел, чтобы ты с ними познакомилась.

Я промакиваю щеку краем пододеяльника.

— Да. Я тоже.

— Я постараюсь быть дома, когда ты придешь, — говорит он, и его голос крепнет.

— Хорошо. Ладно.

— Я скучаю по тебе, — говорит он.

Если мы продолжим разговор, я разрыдаюсь. Уже чувствую, как беззвучные слезы полосуют щеки.

Я сильно его хочу, и хочу новообретенную свободу и возможность исследовать более сильную версию себя. Новую версию.

— Я тоже по тебе скучаю, — шепчу я. — Нам пора спать.

— Верно. Не буду тебя задерживать, — говорит он. — Спи крепко, малышка.

Знакомое ласковое обращение повисает в воздухе между нами.

— Пока, — шепчу я и нажимаю красную кнопку на телефоне.

Перевернувшись на бок, я подтягиваю колени к груди.

Я думала, что больше не почувствую ничего подобного. Разбитое сердце не входило в список «Тридцать до тридцати». Это не было запланировано.

И, возможно, именно поэтому так больно.

Я думала, что оставила боль в Нью-Йорке, но она последовала сюда.

38. Нейт

Шесть человек проводят время у меня в саду. Бутылка белого вина стоит на столе между четырьмя взрослыми, в послеполуденном воздухе висит негромкий разговор. Я прислоняюсь к косяку дверей с французским остеклением и просто наблюдаю за ними. Кажется странным, и почти неправильным, что они здесь. В лондонском доме, который я сделал своим очагом, и в этом городе, где живу уже больше двух лет.

Конни рядом со своим мужем, Габриэлем, ее рыжевато-каштановые волосы собраны в небрежный пучок. С возвращением теплой погоды она держит в руках маленький водяной пистолет, врученный моим племянником, Сэмом. Мелкий лежит на траве рядом с сестрой, Уиллой, и смотрит на быстро бегущие облака, а еще один водяной пистолет забыт рядом с ними. Габриэль кивает в такт тому, что говорит Изабель. Она сидит рядом с моим братом, рука крепко зажата в ладони Алека.

Все еще странно видеть, как Алек проявляет чувства так непринужденно. Он никогда не делал этого раньше. Никогда не был из тех, кто выставляет нежности напоказ. И, честно говоря, он и сейчас не из таких. Не совсем. Но мимолетные касания, когда его рука тянется к руке Изабель или ложится ей на поясницу, продолжают удивлять.

Я не хочу быть озлобленным.

Но тяжело видеть, как мои брат и сестра сидят там, наслаждаясь солнцем, компанией и глубокой любовью к своим партнерам... и осознавать, что женщина моей мечты сейчас так же недосягаема, как и до приезда в Лондон. Когда собиралась выйти замуж за другого мужчину.

— Нейт! — зовет Уилла. Она приподнимается на локтях и смотрит на меня требовательным взглядом. Старшая дочь брата безумно на него похожа. — Ты наполнил водяные шарики?

— Наполнил, да, — я поднимаю миску с десятью мягкими резиновыми бомбочками. Ровно столько, на сколько хватило терпения. Это была глупая идея, которая пришла мне в голову, когда проезжал мимо магазина игрушек, зная, что приедут Конни с Алеком и что брат берет