Один неверный шаг - Оливия Хейл

Ее глаза встречаются с моими, в них читается благодарность. Затем она уходит, поднимается по ступеням и отпирает дверь ключом. Я не могу представить, что когда-нибудь попрошу его обратно.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, — рычит Дин. Его голос низкий и яростный. — Я просил присмотреть за ней. А не трахать!

Я скрещиваю руки на груди.

— Может, стоило трахать ее получше, тогда бы Харпер и не ушла.

Его глаза расширяются. Это удар ниже пояса, и мне не следовало этого говорить. Не стоило вообще туда лезть, я это знаю, но болезненное выражение лица Харпер, когда говорит о его поступках, преследует. Я хочу ударить его по больному. Хочу выбить дух и отправить восвояси.

— Да пошел ты, — выплевывает он. — Ты мог бы мне сказать.

— Мог бы. И сказал бы, если бы ты не явился без предупреждения. Планировал остановиться у меня?

— Конечно. Ты сам когда-то сказал, что я всегда желанный гость, — он скрещивает руки на груди. — Теперь я и ноги не подниму на порог.

— Хорошо. Потому что тебе не рады ни в одном моем доме.

— Что, черт возьми, произошло, чувак? Почему ты решил, что она важнее этого? — его глаза сужаются, а голос понижается. — Почему ты злишься на меня?

О.

Вот оно как.

Я меряю его взглядом, который не раз видел у своего брата. Взглядом, в котором отец — эксперт, и голос естественным образом соскальзывает в тот же беспощадный тон, который они довели до совершенства.

— Потому что теперь я знаю правду. Знаю, как использовал свои деньги, чтобы манипулировать ею. Как постоянно высмеивал ее мечты и как продолжал звонить и изводить из-за отмены свадьбы. Хватит, Дин. Довольно.

— Так ты теперь на ее стороне? — он снова качает головой. — Просто ждал за кулисами, да? Ждал, когда можно будет налететь и прибрать ее к рукам, как только освободится.

Я придвигаюсь ближе.

— Может и так, Дин. И, может быть, следовало понять, какое сокровище тебе досталось, пока она была твоей. Но Харпер больше не твоя. И ты перестанешь ей звонить.

— Не тебе решать, — усмехается он.

— Просвети меня. Каков план? Ты оплачиваешь свадебные расходы, берешь долги на себя, чтобы она чувствовала себя обязанной. А потом используешь это как предлог, чтобы поддерживать с ней постоянный контакт, пока отдает тебе долг, — я приподнимаю бровь. — Полагаю, в какой-то момент планировал сказать, что было бы гораздо проще, если бы вы двое просто снова сошлись. Ведь тогда больше не пришлось бы платить. Верно?

Молчание Дина и гнев в его глазах говорят, что я попал в точку.

— Сколько там?

Он стискивает зубы, но отвечает. Выплевывает цифру так, будто это причиняет ему боль. И она настолько ниже примерных оценок, что я невольно усмехаюсь.

Я не хотел. Но состряпать все это из-за такой суммы...

Глаза Дина вспыхивают от негодования.

— Как будто ты не делал того же и похуже в бизнесе.

— Конечно. В бизнесе. Не с женщиной, которую люблю, — я лезу в карман и достаю телефон. — Посмотрим. С процентами, верно?

— Что ты делаешь?

— Оформляю банковский перевод. Деньги будут у тебя с... скажем так, я округлю для верности, а?.. Самое позднее к вторнику. Ассистент позвонит тебе для подтверждения.

— Ты не можешь этого сделать, — говорит он.

— Конечно могу. И я только что это сделал, — я убираю телефон обратно в карман и указываю на улицу. — А теперь советую взять такси. Заселиться в отель... и завтра же сесть на первый рейс до Нью-Йорка.

Он отступает на шаг, рука крепче сжимает ручку чемодана.

— Ты не сможешь держать Харпер взаперти, — цедит он, глядя на мой таунхаус. — Не сможешь оградить ее от меня.

— Если захочет тебя увидеть, Дин, она вольна это сделать. Но насколько мне известно... желания такого нет. Она неоднократно просила перестать звонить. Пыталась мирно решить вопрос с расходами. Так что я не советую, а говорю: уезжай из Лондона. Как можно скорее.

Глаза Дина горят.

— Я всегда тебя, черт подери, ненавидел. Знаешь это? Тебе все легко давалось в учебе. Получил многомиллиардную компанию в подарок. Да пошел ты, Нейт. Забирай ее.

Я улыбаюсь.

— Ревность тебе не к лицу.

— Пошел ты, — снова фыркает он, затем разворачивается и быстро идет по тротуару. Мимо парка к главной дороге.

Я остаюсь на месте достаточно долго, чтобы убедиться, что Дин действительно ушел, прежде чем подхватить сумки и направиться в дом, где меня ждет Харпер.

32. Харпер

— Мне это нужно? — спрашивает Нейт. Он прислонился к дверному косяку своей ванной — та гораздо больше моей — и смотрит на то, как наполняется ванна, словно это змея, приготовившаяся к броску.

Я окунаю руку в воду. Температура идеальная.

— Да. И если не понравится, сможешь вечно надо мной подтрунивать.

Он смотрит на меня, и эта лукавая улыбка, преображающая все лицо, возвращается. Обожаю ее. Как и тот дразнящий блеск в глазах, который появляется все чаще, когда Нейт на меня смотрит.

От его взгляда в груди разливается тепло.

Нейт тянется к пуговицам рубашки. Он вернулся с работы всего двадцать минут назад, и я тут же потащила его принимать ванну. Тащила вверх по двум лестничным пролетам, через спальню, которую до этого видела лишь мельком.

— А это что? — спрашивает он, сбрасывая рубашку с плеч. Широкая грудь теперь на виду, и я едва не роняю флакон с пеной, которую подливаю под струю воды.

— Оу. Это мыло. Мне нравится аромат, и от него появится пена.

Он расстегивает пряжку ремня.

— Я идиот, — говорит он, — раз сразу не сообразил, что буду перед тобой голым.

— Ты что, в прошлый раз принимал ванну в одежде? — поддразниваю я. — Вот почему не понравилось. Ты все делал не так!

Он улыбается.

— О, это все объясняет.

— Занимайся лучше таблицами в «Эксель» и машинами.

— Я не работаю в «Эксель», — говорит он, — но второе выберу в любое время дня и ночи.

Я смотрю вниз на ванну, на вихри мыльной пены и быстро растущие пузырьки. Вода заполнила уже почти половину, и влажный воздух тяжелеет от цветочного аромата.

— Ты не... он связывался с тобой после воскресенья? — спрашиваю я. Сегодня вторник, прошло два дня после той стычки у таунхауса. С тех пор во мне бурлят вина и ярость, и разум постоянно мечется между этими двумя чувствами.

Ладонь Нейта ложится под подбородок, и он приподнимает мою голову. Я сижу на краю ванны, и при высоком росте он нависает надо мной, но